— Но! — вздохнул я. — Ты права, как всегда есть эти проклятые «но». И ты сама прекрасно понимаешь, какие именно. Нравится нам или нет, но Империя на волоске от гибели. Там, где Император с почти пятнадцати миллионной уже армией держит удар от всей мощи Британии, Речи Посполитой, Швеции и Франции, что уже тоже подтянула свои войска, сложилось неустойчивое, хрупкое равновесие. Там против нас бьётся вся Европа, не считая Рейха, который просто оказался разбит раньше. На востоке — из последних сил держат удар остатки наших войск, отбиваясь от бриттов и японцев. На юге — бояре против османов, с которыми, помимо их собственных войск, огромное количество наемников. А что самое худшее — собственный Великий Маг.
— Я всё это и сама знаю!
— Тогда к чему этот спор? — мягко спросил я. — Если хоть на одном из фронтов нас разобьют, то скорее всего России не станет. Сейчас абсолютно вся Империя, вся знать и даже простолюдины уже так или иначе втянуты в войну, не осталось тех, кто отсиживается за чужими спинами. Таких войн этот мир ещё не видел, сейчас действительно на карту поставлено, возможно, вообще наше выживание — вы не хуже меня знаете, кто в союзниках у бриттов и осман. Демоны и темные боги, злые духи вроде джиннов и прочая погань, что вкуснейшим и питательнейшим деликатесом в своем рационе считает людей…
— Хватит, дорогой, — попросила, опустив глаза Хельга. — Ты прав, я и сама всё это прекрасно осознаю. Прости за этот порыв…
— Ничего, я всё понимаю, — улыбнулся я.
— К тому же боярам нужно помочь ещё по одной причине, — подала голос и Алена. — Даже когда мы победим, отбросив всю навалившуюся на нас сволочь, для нас ещё ничего не закончится даже при самом благоприятном исходе. Даже если мы разгромим врагов на голову, потери будут такими, что ни о каких ответных вторжениях речи не будет. Все стороны будут зализывать раны ещё не одно десятилетие, да и вообще будут слишком заняты подавлением мятежей в колониях, разборками с непременно попытающимися улучшить свое положение в мире державами второго порядка, которые не упустят исторического шанса, когда все Великие Державы будут ослаблены… Тогда-то у нас и настанет время сводить внутренние счеты.
— Согласен, — подхватил Петр. — Учитывая, что Император оказался реинкарнатором, да ещё и с таким количеством столь мощных Магов Заклятий, становится понятно, как он мог терпеть господина Павла Александровича. Он не видел в нем угрозы и считал, что сможет в любой момент справиться с ним, коли тот решиться на мятеж… Но вот с нами совсем другая ситуация. Он наверняка попробует разобраться с возможной угрозой своей власти — другим Великим Магом… Причем, учитывая, что тут за бойню устроил господин Рогард целому пантеону богов, он наверняка будет пытаться действовать окольными путями, дабы не рисковать нарваться…
— Не будет, — перебил его я. — Он… Скажем так, и кронпринц Британии, и русский Император — парни из совсем иной лиги, нежели тот же Ивар. Пожалуй, они оба были сильнее меня в прошлом — и не только за счет более высокого уровня развития, но и потому, что их Воплощения Магии как минимум не уступали моему. С первым всё понятно — он невиданного уровня демонолог, и в своём Воплощении, как и я, сумел использовать одну из величайших вселенских сил, Инферно. Заключил контракт с кем-то из демонов, и тот одолжил ему частичку своей силы и естества, дабы тот сроднился с их Планом. Так делают почти все демонологи, но в его случае уровень невероятно высок — он заимствовал для Воплощения силу не у кого-то из балрогов и иных высших демонов, нет… Его контрактор — как минимум Князь, а то и кто-то из Королей Инферно. Так что его Воплощение несет в себе силу Инферно практически высшего качества, тогда как моё — могущество Забытых. Причем, как и в его случае, основа — силы и наследие одного из их высших представителей, Вечного Воителя Рогарда.
Император же… Я не сталкивался с ним лично, и тем более не видел его Воплощения, однако я прекрасно помню свои ощущения от его присутствия. В чем бы ни был секрет его силы — это нечто не менее могущественное, чем у нас с бриттом. А то и более… И пара столь могущественных и умелых магов, как они, не могут уступать мне в знаниях и навыках.
— При чем тут это? — не поняла Алена.
— Есть специальная формула, предназначенная для вычисления возможных последствий в случае, когда чародей позволяет какой-либо могущественной сущности более высоких порядков использовать своё тело, как временное вместилище, — пояснил я. — Она не то, чтобы идеальна, плюс для более-менее приличных результатов необходимы точные параметры как чародея, так и сущности, что в нем побывала, но грубые прикидки можно сделать и без этого. Если я сразу не слег на несколько месяцев или не потерял как минимум процентов сорок сил на несколько десятилетий вперед, то значит остается лишь третий вариант — невозможность повторить подобное деяние в течении очень долгого периода времени. Так что как только война закончится Император вполне может попытаться подчинить меня, опутав клятвами и набрав для верности заложников. А то и вовсе прикончить — если сочтет, что своих сил ему хватит, чтобы вести войну с оставшимися реинкарнаторами.