Впрочем, справедливости ради — османские муллы точно также напутствуют своих воинов и называют христиан безбожниками. Так что тут все хороши, и вопрос не в религиях, а в тех, кто является их проводниками.
Я невольно окинул восприятием те жалкие три тысячи бойцов, четверть из которых были ранеными. За весь штурм лагеря мои воины потеряли безвозвратно около полутора тысяч человек. Немало, но с учетом задачи, которую они выполнили — приемлемо.
А затем, в процессе эвакуации, один удар какого-то затаившегося ублюдка отнял жизни четырех с половиной тысяч бойцов. Выродок в ранге Великого, которого тут и быть-то не должно было, оказался для меня полной неожиданностью. Его удары оба раза были точно рассчитаны — он бил в моменты, когда мне нельзя было отвлекаться, с расчетом на то, что я задергаюсь. И ведь подгадывал все идеально, выродок!
— Чего ты такой мрачный, Глава? — спросил Петр. — Как ни посмотри, победа сегодня за нами. Причем далась она нам действительно малой кровью.
Ага, малой. Вот только три четверти тех, кто погиб в устроенной мной вылазке, умерли из-за моих просчетов. Нет, не поймите неправильно — я вовсе не ною или, упаси Творец-Всесоздатель, занимаюсь бессмысленным самобичеванием, нет. Я слишком много видел смертей и слишком много воевал, чтобы предаваться подобным чувствам, особенно сейчас. Но это не значило, что я ничего не испытывал, о нет — одну эмоцию я ощущал очень четко и ясно.
Злость. Распирающую, жгущую злость, раскаленной, обжигающей лавой растекшейся в груди, причиняя почти физическую боль. Впрочем, эмоции никак не влияли на мой разум.
После моего поспешного отступления, практически бегства, из сражения с шехзаде Селимом мы двинулись на решительный прорыв в направлении города. Мы — это вся флотилия, с которой я прибыл из Александровской губернии.
Я вернулся вовремя — наши как раз готовились к прорыву в направлении города. Алена была в сложном положении, сцепившись с ифритом уровня трех Сверхчар. И к моему удивлению, девушка не просто держалась, но и весьма чувствительно огрызалась. Вернее, не она, а её клинок — Вдовий Плач в кои-то веки решил по-настоящему включиться в дело, выручая свою хозяйку. Могущественное, полное зла, ярости, высокомерия, гордыни и алчности оружие обладало ещё и острым, решительным разумом. Не таким, как у людей и остальных — это был совершенно особый интеллект.
И этот интеллект прекрасно умел анализировать обстановку, принимать решения и использовать магию и управлять самим телом Алены.
Это был прекрасный танец хрупкой женской фигурки в доспехах, облегающих и подчеркивающих красоту доспехах (преимущества магической брони), ведомой светящимся алым клинком.
Её противник, огромный гигант из чистого пламени, был подобен стихийному бедствию. И столь силен, что даже Федор Шуйский, сильнейший Маг Заклятий из тех, что я видел в этом мире, не имел никаких шансов совладать с этим джином… Без родовых Регалий и своего явно немалого и внушительного запаса личных артефактов, разумеется. Со всем этим добром он имел все шансы затушить этот огонек…
Но Федора Шуйского тут не было, а я не имел возможности помочь — прямо перед нами парили сотни собранных отовсюда воздушных судов, летающих тварей, парящих прямо на зачарованных летающих коврах османские Мастера, Младшие и Старшие Магистры, джинны и, наконец, Архимаги, Высшие и Маги Заклятий, блокирующие путь нашему флоту.
Семь линкоров и десятка четыре крейсеров, не считая судов поменьше — и вся эта мощь давила на нашу флотилию. Прорыв выдался тяжелым, да и Алену по итогу пришлось спасать и прикрывать — Вдовий Плач как-то поздновато решил помогать своей хозяйке, и выбирать первым противником джинна уровня трех Сверхчар в качестве тренировки было перебором. Хотя глядя на то, что творит это оружие, даже у меня бежал мороз по коже… Как же, наверное, бесится Император Мертвых из-за его утраты! Глядя на продемонстрированную им мощь я убедился, что он ценнее тела самой Алены.