— Нд-а-а. Кто кого пытался обмануть, вот в чем вопрос. Перемудрили все, а разбираться мне. Дворяне, мать их.
Он щелкнул мышкой, запуская видео допроса.
— Это вы на записи приставили нож к горлу принцессы? — спросил старший следователь.
— Нет, — качает головой парень. — Это не я. И девушка не Ева. Там человек, одетый как я. Костюм и маска совпадают. Даже цвет табурной техники идентичен, что больше всего удивляет.
Говорит спокойно. Для восемнадцатилетнего салабона, которого обвиняют в нападении на принцессу, уж слишком расслаблен.
— Спросите у принцессы, она вам подтвердит, что это не я.
— Принцесса переживает стресс после атаки. Сейчас допросить её не представляется возможным.
Парень ухмыляется.
— Пи…гхм, звездите, вы, дядя. Кто-то у вас там темнит, — мальчишка указывает пальцем в потолок.
— Господин Сказов, ведите себя достойно, — спокойно отвечает следователь. — У нас есть запись с дуэли в девятом классе. Там вы потеряли контроль и ударили такой же красной вспышкой. Она абсолютно совпадает с той, что засветила запись, скрыв место преступления.
— Я слаб в табуре, — вздыхает парень и откидывается на стуле. — Пятый ранг. Десятка по стобалльной шкале Попова. Вам это подтвердит любой член моей семьи. Я не способен кабинку разрезать. Меня каждый второй шестиклашка отделает раз на раз. Я не могу такую вспышку вызвать. На школьной записи сияние как от крохотного фотоаппарата.
— У нас есть информация, что вы подбивали своих друзей на добычу приглашений. Вы буквально преследовали принцессу на каждом приеме, куда могли попасть.
Тут Сказов начинает хохотать.
— Повеселили вы меня, конечно. Подбивал друзей. Друзья на то и друзья, что их подбивать ни на что не надо, они сами тебя подобьют и подопнут, если придется, в нужную сторону. Я даже не знаю, как парировать ваш высе… в смысле, вашу теоретическую выкладку. У нас тут развлечений не то чтобы много. Мы всегда берем приглосы, когда есть возможность. Потому что вдруг кто-то из компании захочет. И, конечно, мы ими обмениваемся. С каких пор это преступление?
Да. Похоже, мальчишка уверен в своей невиновности, но камеры говорят обратное. Самому, что ли, с ним поговорить?
Глава тайной канцелярии несколько раз щелкнул зажигалкой, взял со стола красный телефон и по старинке стал крутить барабан.
— Слушаю, — раздался знакомый уверенный голос. Казалось, годы над его владельцем не властны.
— Петр Павлович, это Ржевский. Не побеспокоил?
— А, Олежа, — почудилось, даже обрадовался император. — Как там дело продвигается?
— Как раз по этому поводу и звоню. Мне бы с дочкой вашей поговорить. Если можно.
— Нельзя, Олежа. Испугалась она сильно.
— А когда… хотя бы примерно.
— Не знаю. Может и никогда. Вдруг у нее на всю жизнь стресс по этому поводу.
— Я понял, Ваше Величество. Всего доброго.
Ржевский положил трубку и потер пластырь на шее. Император фактически намекнул, что дочь всеми силами будет выгораживать парня. Конечно, общественность не должна узнать о том, что принцесса общалась с каким-то Сказовым. Его понять можно, бог ему судья. Следователь и сам эту фамилию в первый раз слышит. Хотя, казалось бы, все кланы на виду, мелькают в новостях все время, а нет, и там тихони есть.
— Такой устроит? — спросил молодой следователь, протягивая мне соглашение.
Я быстро пробежался глазами по тексту и глянул на Ржевского, почти невидимого в темном углу камеры. Если бы не уголек сигареты, он бы вообще был незаметен.
Еву к расследованию не привлекали по понятным причинам. Виновных не нашли и требуют содействия. Взамен — выйду почти сухим из воды. Либо меня закроют, причем надолго. Всё-таки покушение на императорский род.
Было бы желание, как говорится, а там даже таких жиденьких доказательств хватит.
Ну каковы хитрецы. Мало того, что узнали о наших отношениях, так еще и чудом пронюхали, что Ева поменяется с Ингой платьями. Сволочи, но профессионалы. Сдается мне, глава дворцовой СБ максимум на воротах теперь будет стоять с металлоискателем.
Я отложил текст соглашения и задумался.
Нападение перед публикой выставляется как неконтролируемый выброс табура. Такое случается. Правда, только у детей, когда осваивают эту энергию. По кулуарам пустят слух, что отец меня отмазал за очень большую сумму. Тут, правда, и родне попотеть придется, кивая и подмигивая в нужных местах, подтверждая и опровергая те или иные намеки в разговорах.
Меня изгонят. Это тоже понятно зачем. В наказание за связь с принцессой. Мозолю я им глаза. По итогу, это самый оптимальный вариант. Убийцы думают, что на них не вышли, следователи работают дальше. Император врет дочери, мол, пытался меня отмазать, как мог. Ева в слезах, но благодарна папаше, ведь если бы меня посадили, она бы ему покоя не дала. Я не в тюрьме. И вроде всё хорошо, да только вины на мне вообще нет никакой.