Я как раз подошел к Виктору Палычу, и можно было спросить лично.
— Потери есть?
— Да, — дернул он щекой.
— Кто?
— Из новеньких. Дима Кореец.
Я вздохнул. Его подписали месяц назад. Резюме неплохое было. Но тут он оказаться не должен был, взяли на замену, ведь один из отделения Розы в самолийском рейде сильно пострадал.
Я вздохнул.
— Тяжело раненные?
— Да. Прилично. Девять человек. Но жить будут. Лекари работают.
— Их эвакуировать в первую очередь.
Маслов кивнул.
Про легко раненных спрашивать не стал, и так понятно.
Я вышел в эфир и дал общую команду.
— Небо и берег закрываем. Быстро распаковываем, что уцелело, лутаемся и уходим.
Я повертелся в поисках шагачей, но ни одной машины на глаза не попалось. Только что же здесь стояли!
— Приз! — вызвал Луку по связи. — Доклад.
— Все окей. Без травм.
— Принял.
Я поднял голову. Небо затягивало непроглядным туманом, как и берег. Чужие глаза нам тут не нужны.
Ксюха оказалась жива. Хотя и получила небольшой сотряс и травму ребер.
— Шагачей сколько в строю? — спросил у нее.
— Девять. Но два потом на капиталку.
— А тому, что ногу срезало?
— Нормально, починю. Там броню не сварить даже дарами, свойства теряет. Весь бедренный блок под замену.
— Понял, понял, — задумчиво протянул я. — Приз, все машины на погрузку направь.
Я побежал разбираться вместе со всеми. Тащили всё. Оружие, боеприпасы, аппаратуру. С пострадавших кораблей, которые уже с места не сдвинуться, сливали оставшееся топливо. А с маленьких посудин и двигатели вынимали, с шагачами задачи посильная в экстренном режиме. Ксюхе волю дай, она бы и сами суда в чермет изрезала.
На связь вышел Бэха.
— Там на мобильный уже несколько звонков от мэра.
— До рассвета забей. С первыми лучами соедини.
— Угу.
— Чего на⁈
— Принял, говорю.
— Во!
Мы скрывали контейнера. Помимо рядовых товаров попадалась контрабанда всех мастей от «воспитательной» санкционки, призванной, вразумить дерзкие кланы или страны, до убойной химии.
— И чего с этим делать? — спросил один из бойцов, отрывший за бананами какое-то фантастическое количество подозрительных брикетов.
— Видеофиксация была?
— Да, все записали.
— Ну топите это говно и сжигайте.
Боец схватил короб с банами.
— Да не бананы! — воскликнул я.
— Да я шучу, шучу, — замахал он руками, поставив ящик. Получил поджопник и, лыбясь вызвал ближайшего огненного табурщика.
Ох и веселый воздух будет в городе.
Я прикинул на сколько бабок Обата попали. В прошлый раз, когда Джи-А вулкан создала, задело лишь часть контейнеров, японцы, должно быть, как-то все же расплатились и закрыли все обязательства. Сейчас же мы все уничтожим, что увезти не сможем.
Это миллиардные убытки. А с нас взятки гладки, если ты берешь на себя обязательства по перевозке чего-либо, то и за потерю товара спрос с тебя. Детали никого не волнуют. Отмазки все в детском саду остались. Это суровый мир больших денег.
Если у Обата и были жировые запасы, то все сгорят. А про то, что часть вещей просто будет безвозвратно утеряна я молчу. Пару раз я видел очень специфичные цветные вспышки взрывов и пламя совсем уже не характерных форм и оттенков. Так горят артефакты. И их не удастся компенсировать.
— Гляди! — Неждана вскрыла очередной контейнер и там были новехонькие японские мотоциклы.
Я сразу дал команду заправить, ведь мотаться из одного конца в другой приходилось часто.
— Босс, — раздался в ушах голос бойца. — Западный терминал. Тут интересное.
Я прыгнул на мотик и погнал, объезжая завалы и тела, проскакивал чадящие едким дымом кучи хлама. Спрыгнул и побежал к группе парней.
Бойцы расступились, давая заглянуть в контейнер. Внутри обнаружилось около двадцати испуганных женщин. Охренеть им повезло, конечно. До этого контейнер попадался один из тех, которые Юдзиро раскидал, там мужик был. Разумеется, не выжил.
— Угу, — задумчиво протянул я. И обратился к пленницам на японском. — Вы здесь добровольно или были похищены?
Одна шагнула вперед и сказала:
— Нас всех похитили из Японии.
— Понятно. Бояться нечего. Мы вас освободим. Передадим в посольство. Сейчас для вашего же удобства, пожалуйста, наденьте на голову мешки, чтобы не видеть мертвых пленителей, — тут я лукавил, просто не хотел, чтобы они шагачи разглядели. — Слушайте команды, мы проводим вас на корабль.