— Привет, мистер Прайс, — сказал Клинтон.
Голос у него был низким, держался он не так уверенно, как когда впервые появился в доме Билла. Тодд выглядел еще более растерянным. Он переминался с ноги на ногу, его взгляд был устремлен в землю.
Билл почувствовал, что идет все быстрее и быстрее, как будто какой-то внутренний двигатель устремлял его вперед, — так мчится автомобиль без тормозов. Он поднял указательный палец, практически тыкая им в лица мальчиков. Клинтон сделал пару шагов назад и уперся в машину.
— Что ты здесь делаешь? — спросил его Билл.
Он так и не смог остановиться вовремя, потерял равновесие, споткнулся и полетел вперед, цепляясь за Клинтона, который протянул руки, хватая Билла, чтобы тот не упал.
— Осторожнее, — сказал Клинтон. — Господи…
Билл отстранился и выпрямился.
— Вы разговаривали с полицейскими? Они ищут вас.
— Мы должны идти, мистер Прайс, — сказал Тодд. Он надел рюкзак на одно плечо и потянулся к пассажирской дверце автомобиля. — Нам пора домой.
— Полицейские, — не унимался Билл. — Что случилось? Ты видел Саммер в тот день? Ты знаешь, что с ней произошло? — Билл все еще стоял лицом к лицу с Клинтоном и видел, как из его рта брызнула слюна и попала на волосы мальчика. — Вы занимались сексом? Поэтому, да? Тодд! Вы пошли с ней на танцы. Вы виделись? Меня это не разозлит. Просто скажи мне.
Клинтон все еще держал руки перед собой, будто защищаясь от Билла.
— Вы не можете говорить нам такие вещи. — В его голосе звучало неприкрытое презрение к Биллу, как будто он говорил со слугой. — Это грубо. И неуместно.
— Грубо? А как насчет того, что случилось с Саммер? И Хейли?
— Мы говорили с полицейскими, — сказал Тодд, открыв дверцу автомобиля. — И не один раз. Послушайте, нам жаль, но нам нужно ехать. Мы не должны говорить об этом.
— Со всеми подряд, — добавил Клинтон. Он сделал шаг назад и потянулся к дверце.
Билл знал, что ему нужно отступить, отойти и вернуться в больницу или поехать еще куда-нибудь, чтобы не выглядеть так жалко в глазах этих ребят. Но внутренний двигатель продолжал толкать его. Он шагнул вперед, на то место, где только что стоял Клинтон.
— Просто скажи мне, что ты знаешь. Почему ты ударил ее? Почему ты так поступил с этими девушками?
Клинтон ответил через мгновение, он смотрел на Билла со скучающим видом, но Билл мог бы поклясться, что парень еле сдерживает ухмылку.
— Почему я ударил ее? Я не бил ее. Никто из нас этого не делал. А вот почему вы ударили ее? Почему вы толкнули ее и схватили за руку на Хэллоуин?
— Ты не знаешь, о чем говоришь. — Билл шагнул вперед, потянулся к мальчику, но тот отскочил назад, скользнул на водительское сиденье и захлопнул дверцу.
У Билла возникло острое желание исцарапать ключами гладкое белое покрытие автомобиля.
Но он сдержался, тяжело дыша и стискивая зубы. Машина тронулась и стала удаляться, боковое окно со стороны водителя скользнуло вниз.
Билл услышал одно слово, приглушенное ветром и расстоянием.
— Мудак.
Глава 19
Сердце Билла бешено колотилось, когда он возвращался в больницу, а разговор с ребятами снова и снова прокручивал в голове. Он жалел, что не заставил их сказать больше и что не последовал за ними, куда бы они ни поехали. Он не мог поверить, что ребенок может так говорить со взрослым. Обвинять его. Обзывать. Да разве они что-то из себя представляют? Кто они такие, чтобы так думать о нем?
И снова он спросил себя: «Как я могу так мало знать о мире?»
Зазвонил телефон. Хокинс. Билл принял звонок.
— Где вы сейчас, Билл? — спросил детектив.
— В дороге.
— Я думал, вы уже вернулись в больницу. Там есть все необходимое, чтобы взять образец ДНК.
Билл испытал разочарование. Он думал, что есть какие-то новости. Важные новости.
— Школьный психолог сказала, что Саммер была сильно расстроена из-за смерти матери перед тем, как исчезла. Вы приняли это в расчет?
Хокинс вздохнул:
— Мы анализируем всю информацию. Но вы сказали, что ничего необычного не было перед ее исчезновением. Никаких «красных флажков». Ничего такого, не так ли?
Билл остановился на светофоре, в двух кварталах от больницы, здание которой возвышалось впереди. Теперь настала его очередь вздохнуть: