— Я поняла. И если возникнут проблемы, я позвоню твоему милому соседу.
«Как и Джулия в тот день, когда она умерла, — подумал Билл. — Ей пришлось…»
— Боже, мне надоело слушать о том, какой он красавчик! — сказал он и вышел в холодную ночь.
Глава 34
Билл поехал к кладбищу. Он знал, что оно закрывается в семь часов и каждую ночь полицейский патруль объезжает его территорию, чтобы проверить, не задержались ли там скорбящие, наблюдатели за птицами и подростки, носящиеся по траве, не обращая внимания на могилы под ногами. Затем полицейские запирали ворота, используя цепь и навесной замок.
Когда Билл подъезжал к кладбищу, он видел, как фары патрульной машины освещают деревья и надгробные плиты. Где-то там, на ровной, поросшей травой территории, похоронены Джулия и Саммер. Ему не хотелось вспоминать о том, как хоронили Саммер, эти слащавые, надуманные, лестные слова и рукопожатия, бормотание «аминь», когда ее опускали в холодную землю. Он вспомнил самодовольную уверенность Кэнди Роджерс, ее утверждение, что Саммер все еще может впустить Бога в свою жизнь. Вспомнил, как Кэнди, отойдя от постели девушки, которую все считали Саммер, заявила, что что-то почувствовала, и как он при этом закатил глаза.
И все же она была права. Это была ее дочь, а не его.
Он ударил рукой по рулю. Он то и дело поворачивал, проезжая по узким улочкам этого района города. Ночные огни сияли, на подъездных дорожках стояли автомобили. Длинный день закончился, обитатели этих домов собрались вместе, и казалось, что им там по крайней мере уютно и удобно.
Билл нашел нужную улицу и остановился напротив дома, который искал. Внутри горел свет. Голубоватое свечение за шторами говорило о том, что кто-то смотрит телевизор. Он представил себе двоих, мать и дочь. Если бы его спросили, Билл не смог бы сказать, почему он сюда приехал и что ожидал увидеть. Он понимал, что если Хокинс узнает о том, что он здесь, то одними нотациями не обойдется. Ему могло грозить и судебное разбирательство. Но он не мог просто сидеть дома и ничего не делать, а только думать о предстоящих похоронах, так что он сидел в машине и ждал — через дорогу от дома Тины Эверетт.
Прошел час, и темнота стала еще гуще. Несколько звезд проглянули сквозь облачный покров. Билл смотрел на дом и чувствовал, что его охватывает сонливость. Он уже давно не высыпался, сказывались эмоциональные перегрузки, и мысли путались, а движения становились замедленными. Он задавался вопросом, нужно ли ему сидеть здесь, через улицу от дома людей, которых он едва знал, но которые как-то были связаны с тем, что случилось с Саммер, когда он полностью подчинен обстоятельствам, а нехватка сна и страдания лишили его способности видеть разницу между хорошей идеей и плохой.
Изредка проезжали машины, и он щурился от яркого света их фар. Он хотел знать, откуда и куда ехали эти люди, которые, судя по всему, жили нормальной жизнью. Они едут за продуктами? Возвращаются домой с работы?
Билл подумал о тысячах незначительных решений, которые он принял в отношении жизни Саммер. В ситуациях, когда она настаивала на том, чтобы кататься на велосипеде не с ним. Когда Саммер ему говорила, что идет ночевать к подруге… И он ни разу не проверил, так ли это. Саммер всегда была отчаянно независимым человеком. Время после обеда, после школы и вечера она проводила одна, пока он был на работе. Одним из первых слов, которые она научилась выговаривать, было «я», и она говорила это всякий раз, когда он или Джулия пытались помочь малышке справиться с какой-нибудь задачей. Беря чашку с питьем, открывая дверь, одеваясь. «Я, я», говорила она, и он и Джулия отступали, считая независимость и высокий дух дочери ее лучшими чертами.
Билл вспомнил встречу с учительницей начальной школы, в которой училась Саммер. Женщина рассказала им, что каждый раз, когда требовался доброволец, чтобы провести зарядку, что-то нарисовать, прочитать, Саммер поднимала руку.
— Она могла бы стать президентом Соединенных Штатов, — сказала учительница со смехом. — По крайней мере сенатором.
Неужели он многое упустил? Мог ли он не вдаваться в крайности, не вести себя так, как когда он потерял самообладание на Хэллоуин, и не всегда позволять своей дочери оставаться независимой?
Машина свернула на подъездную дорожку Эвереттов и осветила ее фарами. С его точки обзора он видел лишь, что это большая светлая машина, что-то вроде «Импалы» или «Лакросса». Автомобиль был слишком новым и слишком большим для матери Тины. Билл наблюдал за фигурой, шагающей по двору к дому; воротник пальто незнакомца был поднят. Он постучал в дверь. Одна из лампочек на крыльце перегорела, и человек стоял в полутьме, ожидая, чтобы его впустили.