Земля мокрая, следы свежие, ноги сами понесли в лес. Опомнился только когда телега из виду скрылась. «Вот же дурень! Я же без мешка в лес пошёл!». В своё время дед с первого раза научил, как в лес без мешка ходить. Оставил одного – «ну, поди, поди, поплутай налегке, коли лучше деда знаешь». И как только под утро нашёл? Если только по его рёву? Но, как оно в лесу день поплутать без огня, без воды, да без еды на всю жизнь усвоил. Вспомнил деда, внезапно появившегося из-за кустов с ехидно улыбкой – «Ну, внучек, как поход? Не притомился ещё? Без мешка-то оно ж легко? Наверно и ещё денёк погулять сил хватит?». Перед глазами был тот давний весенний лес, а у кустов стоял довольный дед, и смотрел на него с усмешкой. Как живой! Вроде и не было ни телеги, ни ямы в сырой земле. Вир моргнул, и видение исчезло. «Спасибо, деда. Никак ты мне и из-за грани помогаешь! Знаешь уже, наверно, что честь по чести тебя схоронил. А за плиту не переживай. Хвостов нарежу, и сразу к Даниле». Парень развернулся и опрометью помчался обратно.
Одна беда, из дома когда выбегал, только ножны на пояс и накинул. Но и тут дед выручил. Опытный был да запасливый. Зверьё и поклажу поворошило, но заплечный мешок нашёлся. И бурдюк с водой. В грязи, но целый. Даже харчей немного собрать удалось. Что мясом пахло, конечно, растащили, а вот овощи и несколько ломтей хлеба остались. Как ни искал, но огнива не нашёл. Не мог дед без огнива в дорогу отправиться, но уже час грязь просеивает, а нету. Как сгинуло. «Ладно, день-другой и без огня продержусь». А больше и не надо. Жаль, топорика нет. Тот, что в крови рядом с дедом лежал, как и завещано, в могилке рядом с ушедшим. Это святое. Ещё раз осмотрелся, не упустил ли чего, что впрок будет, и потопал обратно к лесу.
Следы свежие, чёткие и хорошо растоптанные. Голов десять прошло, не меньше! И искать не надо. Знай себе, иди, да по сторонам поглядывай. Времени уже за полдень. Пришлось пойти по следу лёгкой трусцой, но внимательно, дыхание сбивать нельзя. По пути не удержался, остановился и нарезал целую охапку молодых ушей трутовика. Полезный гриб. Если домой донесу, на отвар пойдёт, а придётся в лесу плутать, так и пожевать можно. И снова по следам, пока свежие. Пару раз остановился немного передохнуть и бегом дальше. До сумерек уже не далеко, а следы всё не кончаются. «Вот же собачье племя! Как чуют, что даром им дед не пройдёт. Правильно чуете. Думали, одолели? И не надейтесь! Ещё подавитесь!». Но, если до сумерек не догоню, придётся ночевать. Ночью стаю не одолеть. Только с того вам проку мало будет. Спасибо деду, что научил. Мешок на спине, харчей есть немного. Вода, нож, верёвка, всякой мелочёвки. Даже пара гвоздей завалялась. И грибов нарезал. Пару дней побегать смогу».
Стоило только подумать о предстоящем ночлеге, как издалека донеслись звуки свары: угрожающий рык, визг и, вроде, крики. Только слов не разобрать. Поудобней перекинул мешок за плечами и поспешил на шум. Звуки быстро приближались, становясь громче и отчётливей, а человеческие крики внезапно прервались. «Опоздал!». Вир чуть было сам не взвыл от досады. Не успел за деда отомстить, а эти твари уже кого-то ещё приговорили. Может, какой охотник одинокий бродил? Нет, эту стаю нужно догнать, во что бы то ни стало, и вырезать до последнего щенка! Уже не далеко. Сбавил ход. Несчастному уже не помочь, а дыхание лучше восстановить. Но звуки свары внезапно появились вновь, и что самое странное, снова зазвучал человеческий голос. На этот раз крики было слышно отчётливо, только слов разобрать всё равно не получалось. Невидимый человек бранился на чудном, незнакомом языке. Снова крики, взвизгивания и рык. Резкие фразы, непонятные, но не вызывающие сомнений в своей ругательной направленности. Вот, уже рядом, и вновь голос оборвался предсмертным всхлипом. «Да что за чертовщина? Может там второй охотник был?».