— Нет, — Василиса распрямила плечи, всем своим видом показывая решительность, — у нас с Сережей была идеальная жизнь и я хочу ее вернуть. Хочу за него замуж, хочу родить ему детей. И все это возможно, мне нужно только немного постараться и ты мне поможешь.
— А если нет? — Элиас откинулся на спинку стула и принялся потягивать свой коктейль.
— Ты мне не друг, — вздернула носик Лапочка.
— Лапуль, мы же не поссоримся из-за какого-то парня, — попробовал пойти он на примирение.
— Нет, — ее глаза превратились в две щелки, — тогда и всплывшая правда с ней ничего сделать не должна.
— О чём ты? — Элиас окинул Лапочку подозрительным взглядом.
— Компромата у меня много, — та осушила бокал одним махом, немного поморщилась от излишней сладости напитка и разгладила пальчиками перед собой и так идеальную скатерть, — ну начнем хотя бы с того, кто на самом деле угнал и разбил тачку твоего отца, Элли, — она подняла пальчик вверх, — любимую.
— Нет, ты не посмеешь, — не веря выдохнул Элиас.
— Или вот, у кого в самый ответственный момент в прошлом году с Машей Любимовой ничего не получилось, мммм? С топ-моделью журнала Playboy.
— Лишнего выпил, Вася, перенервничал. Такое бывает. Я же тебе как другу, — он от возмущения рот открыл, — а ты значит в шантаж ударилась?
— На войне все средства хороши, — та невинно развела руками, — расклею твои прыщавые фотки вокруг спортзала и твоим дамочкам на беговых дорожках, что по тебе сохнут, расскажу, что у тебя маленький.
— Отлично, — парень прищурился и сделал еще глоток, — решила бить ниже пояса, значит...
Шантажистка мелкая. Элиас во все эти ее угрозы не сильно поверил, зато увидел степень Лапочкиного отчаяния. Та действительно была готова на все. У нее один олень — Сережа на уме.
Критического мышления ноль. И как только угораздило Василек так вляпаться? Сережа этот что, зомбировать умеет? Или гипнозом каким владеет? Это же ненормально, что после расставания Лапочка по нему так сохнет.
Хотя… была и у Элиаса безумная фанатка. При одном воспоминании о Лиде у него мороз вдоль позвоночника побежал. Сумасшедшая дамочка — преследовала после трехдневного романа, который ему быстро надоел. По сто раз звонила и писала в соц. сетях, пришлось даже в черный список везде занести. А эти постоянные попытки подстеречь его рядом с работой или у дома. На капоте любимого внедорожника красной краской написала «Ты-мой». Ужас, а не баба.
Элиас сделал большой глоток и настороженно посмотрел на Лапочку. Да нет, не из таких она. Влюбленная, но не психопатка.
— Так что, поможешь? — Василиса буркнула и утерла очередную слезу ладонью, потянулась к своему бокалу, — ну прости, блин. Ничего я никому не скажу и фотки твои клеить не буду, честно.
— Помогу, — Элиас обновил ей коктейль, осторожно ударил своей гремучей смесью о её хрупкий бокал и принялся продумывать в голове варианты. Самым адекватным было бы сводить Лапушку к психологу, но на это она вряд ли согласится. Так что отметаем.
Второй вариант познакомить ее с кем-нибудь нормальным и переключить на новые отношения. Только вот где достойного найти, отдавать в плохие руки такое сокровище желания нет.
Третий — сделать из Лапули мужской идеал, как ей хочется. Приодеть, научить двигаться, соблазнительно качать бедрами и всё такое. Показать мужские уловки и манипуляции, раскрыть глаза так сказать на мужскую суть и добавить в тихую и чистую душу побольше стервы. Это же прописная истина — мужики любят стерв. Даже если ненавидят, все равно любят.
Элиас задумался еще крепче и глотнул. Ещё есть вариант, от которого мурашки забегали табунами по телу, а именно — присвоить это сокровище себе. Забить на постоянно меняющихся баб и даже про сексуальную администраторшу, что строила ему только что глазки. Перестать шататься вечерами по барам. Остепениться с одной девочкой, только самой любимой и попробовать что такое эти хваленые моногамные отношения.
И с кем, если не с малышкой — Лапулей? Она же идеальная — в кино с ним на ужастики ходит, бухим до дома доставляет, вкусно готовит и в теории обладает отличной фигурой, если все ее странные шмотки содрать. Элиас по ней сох и в глубине души сохнет до сих пор, хоть от себя эти мысли и гонит.