Одногруппница Оля, с которой они родились в один день, кстати, 25 мая, посоветовала ей проходить практику на местном телевидении. Мол, там проще, в этом смысле. Командная работа, съездил на съёмку, взял интервью, текст быстро на коленках написал, 1.5 - 2 минуты от силы. Озвучка, монтажка, все же под эфир, и никаких тебе мук творчества. И ногти целы, и жопа от сладкого не слипнется. Так Надя впервые попала на телевидение. Оно и станет её судьбой на целых 20 лет !
***
Андрей Владимирович Сорока был одним из лучших хирургов-офтальмологов в Москве. Пациенты его не любили, но уважали. Коллеги не долюбливали. На корпоративы он ходил редко. Свою личную жизнь ни с кем из клиники не обсуждал и в чужую не лез. Вещь в себе. От денег отказывался принципиально. Не для того он стал врачом, чтобы превращаться в барыгу. Свою работу он воспринимал, даже не как призвание, а скорее, как служение тем, кто в нем, действительно, нуждается. Поэтому часто отговаривал от коррекции зрения тех, кому эта операция нужна была чисто в эстетических целях. А вот подарки от больных принимал, в пределах разумного, конечно, и за исключением алкоголя, потому что пил мало, и то по большим праздникам. Не любил это чувство - потери контроля, а он с самого детства привык все контролировать. Даже маму...
Ко всем своим пациентам хирург старался относиться одинаково.
Хотя, порой это было сложно. Больше всего он переживал за пожилых женщин. Одиноких, беззащитных, которые слепо доверяли ему свою жизнь. Он это видел и чувствовал, что не имеет права их подвести.
"Если Андрюша сказал, что надо "соперироваться", значит надо. Я то, бабка старая, что мне тут осталось? Три понедельника. Могла бы и с катарактой доходить. Это молодым надо. Им ещё работать, детей поднимать. Но Андрей сказал - надо, значит надо, ему виднее."
Эта привычка держать дистанцию в общении со всеми, без исключения, превратила его после смерти мамы в отшельника. Его слияние с ней было настолько сильным и болезненным, она воспитывала его одна, будучи нездоровым человеком, что её самоубийство стало для него страшным потрясением...
Молодых женщин он не то чтобы боялся, нет, случались и у него романы, особенно в молодости. Ему шел 45 год. Своих любовниц он выбирал по принципу - хорошо сложена и умеет держать язык за зубами. И, как правило, это были женщины замужние, которых в браке все устраивало, просто тупо не хватало секса, и может быть, какой-то своей собственной, параллельной реальности. Они не претендовали на его свободу. Их не надо было знакомить с мамой...
Это был всего лишь инстинкт. Увидел женщину своего типажа - невысокую, стройную блондинку, спортивных и смуглых он почему-то, как сексуальный объект не воспринимал, его возбуждало это, присущее только слабому полу, сочетание белого и розового, мягкого и податливого - и сразу в бой. Обычно он чётко следовал определённому, годами отработанному сценарию. Приглашал даму на ужин в ресторан, если следовал отказ, легко давал заднюю и относительно быстро забывал об этой неудаче.
Если женщина соглашалась, он делал второй шаг к сближению - говорил честно, что ему на данном этапе жизни серьёзные отношения не нужны, и если она готова на секс без обязательств, он будет очень рад и польщён этим... Как правило, женщины соглашались на эти условия. Может быть, их подкупала его честность? А может быть, определённый цинизм. Но, скорее всего, и то и другое.
Андрей давно заметил, что женщины питают слабость к мужчинам определённых профессий. В их число входит и врач. Не обязательно быть двухметровым амбалом, чтобы тебя любили. Или олигархом. Достаточно ставить на первое место свои интересы, а во главу угла - свою работу, которая не просто кормит тебя, а приносит тебе удовольствие и делает мир лучше.
К своим женщинам он относился примерно так же, как к своим пациентам. Профессионально выполнял свои обязанности, женщины были довольны, но при этом вёл себя довольно отстраненно. Поэтому у него, как и на работе, за 20 лет не было ни одного прокола, т.е. он не разбил ни одного сердца, ни одной семьи, не сделал ни одного ребёнка.
С Надей у него все было иначе... Она была не в его вкусе. Высокая, смуглая брюнетка с раскосыми глазами, и фигура скорее спортивная - фигура "Египетского мальчика", чем женственная. Но было в ней что-то, что заставляло сильнее биться сердце Андрея. Нет, это не было похоже на простое влечение мужчины к красивой женщине. Скорее, желание спасти, сделать счастливой эту очень странную, брошенную девушку... подранка. Сначала ему было просто любопытно узнать, кто она и откуда. Ее мужа он не знал, творчеством его никогда не интересовался. Хотя, он видел, как медсестры из его блока бегали к нему за автографом.