А потом он стал ловить себя на мысли, что скучает по ней. И стал представлять, как он поможет ей снова стать зрячей, как впервые возьмёт на руки её ребёнка... сделает её счастливой. Вот Надя кормит малыша грудью, о чем то нежно говорит с ним и улыбается... У него даже кольнуло в сердце от этих фантазий, в горле застрял комок... так захотелось семьи, своей, собственной...
***
Когда Андрей Сорока поступил в Московскую медицинскую академию, его мать Ольга Константиновна была уже настолько больна, у неё была клиническая депрессия, что ей было трудно порадоваться за сына. Парень, пытаясь хоть как-то облегчить страдания мамы, еще в старших классах перелопатил гору литературы по психиатрии. Но когда понял, что человеческий мозг-самый малоизученный орган в теле, а советская психиатрия безбожно отстала от зарубежной, а потому, такие больные, как его мать, фактически приговорены к долгой, мучительной смерти, сказал себе - я не хочу больше пытаться понять, что происходит в ее голове. Я хочу просто жить. Помогать другим людям, но при этом видеть результат. И офтальмология для этого подходила просто идеально.
Мама родила его поздно, почти в сорок лет, от женатого коллеги. Он был из хорошей семьи, московской, профессорской и, главное, она не любила его, а это, как ей тогда казалось, станет залогом её безоблачного материнского счастья. Целиком посвятить себя ребёнку, не тратя нервы на выяснения отношений с его отцом. Воспитывать его так, как ты хочешь, не делить его любовь с мужем - в этом тоже ведь есть своя прелесть, думала женщина. Она хотела от материнства слишком многого. Надеялась, что сын сделает её, наконец-то, счастливой. Она не понимала, что зияющая, чёрная дыра в груди, тоска по Совершенству, и постоянная душевная боль - признак серьёзного психического заболевания. А не потому, что у неё рано умерли родители, не получилось реализовать свое призвание, с мужчинам не везло...
Мальчик родился слабеньким, недоношенным. Грудь сосать отказался почти сразу. Пришлось перейти на смеси. Бессонные ночи, постоянный страх за жизнь маленького Андрюши, часто она не могла даже сходить в магазин за продуктами, потому что малыш спал, а оставить его было не с кем - казалось, что этим будням матери-одиночки не будет конца! Где же обещанное счастье?
Ей было больно смотреть на себя в зеркало - тёмные круги под глазами, лишние 15 кг., растяжки на животе и груди... "Ох, сынок, сынок, ты забрал у мамы всю красоту. Кто же теперь на неё посмотрит? Ну ничего, ты же маму будешь любить и такой? И никогда не предашь, не бросишь? Обещаешь?"
Пока Андрей был маленький, и не понимал, что мать больна, его жизнь была похожа на американские горки. Никогда не знаешь, чего ждать от неё в следующую минуту. То она возбуждена, глаза горят, перескакивает с одной мысли на другую, становится вдруг щедрой на похвалы: "Ты у меня самый лучший, Андрейка, я так тобой горжусь, я не заслуживаю такого сына",- и тут же слезы.
То начинает строить грандиозные планы на будущее: " Мы с тобой обязательно на новый год поедем в Питер, вот увидишь, я же там училась, это было самое прекрасное время в моей жизни, сынок. У меня там много друзей юности. Уверена, они будут рады нас видеть. Боже, я столько лет там уже не была. А ведь я так любила этот мрачный, но невероятно красивый город на Неве. Тебе там тоже понравится, сынок, вот увидишь. Ведь мы с тобой так похожи этим, тонким ощущением всего Прекрасного. Вот представь только, кругом лёгкий тлен, патина старины, не город, а музей архитектуры под открытым небом."
Но мальчик знал, что все эти мечты так и останутся мечтами. Потому что всегда за этими подъёмами настроения у матери шёл упадок сил, как душевных, так и физических. Чем выше она взлетала, тем глубже потом погружалась в свой собственный мир, в котором не были место никому, даже любимому сыну...
Ольга Константиновна могла неделями не выходить из своей комнаты, молча лежать лицом к стене и тихо плакать. В такие "чёрные дни" она не мылась, почти ничего не ела, ходила, как тень по квартире и просила ее не беспокоить. Из-за болезни ей даже пришлось уйти из Педагогического института, благо с работой помогла подруга детства, у которой было свое небольшое бюро переводов. Срочные, подороже, заказы женщине старались давать, зная, что она может и подвести, но в целом им с сыном хватало. С голоду не умирали.
***
После обхода Андрей Синица, как и обещал, вернулся к Наде. Он решил, что должен уговорить её отложить операцию на глаза до родов. За это время он поймёт, что дало такой эффект - когда-то плохо сделанная коррекция зрения или сильное, эмоциональное потрясение. Оно тоже может привести к слепоте. Он хотел для начала предложить ей пару недель подлечиться в подмосковном санатории "Ключи", он как раз специализируется на нервных болезнях. Его заведующая, его хорошая знакомая, как-то хвасталась, что ей удалось заполучить к себе отличных специалистов. Психологов, психотерапевтов, психиатров. Вот и отлично. А он будет навещать её. Ну, а потом, Надя могла бы пожить у него на даче под Сергиевым Посадом, если, она, конечно, не против. А он в это время постарается взять отпуск...