Я сижу на диване, скукожившись и поджав под себя ноги. Подруга протягивает мне стакан воды и рулон бумажных салфеток.
- Так, а ну-ка, давай уже прекращай реветь, – командует Наташа, усаживаясь рядом. Притягивает меня к себе и обнимает за плечи.
Утыкаюсь в её плечо, судорожно всхлипывая и пытаясь хоть немного успокоиться. Сомневаюсь, что такого рода истерика полезна для малыша, но я, правда, не смогла сдержаться, когда открылась дверь и, увидев моё лицо, Наташа мрачно произнесла:
- Так и знала, что рано или поздно это случится.
Истерика, которую я сдерживала всю дорогу, пока собирала вещи в доме Руслана и ехала до дома подруги, всё-таки случилась. Выпустив из ослабевших пальцев ручку чемодана, я заревела, закрывая лицо ладонями.
Наташка завела меня в квартиру и, усадив на диван, с хмурым лицом слушала мой невнятный рассказ.
- Я не… понимаю… – вытираю салфеткой остатки слёз на щеках. – Зачем она так поступила?
Я действительно не понимала, почему сестра Руслана так поступила?
Ладно бы у нас с ней были плохие отношения. Но нет, такого не было никогда. Вера с самого первого дня моей работы у неё в отделе очень тепло относилась ко мне. Когда мы начали встречаться с Русланом, у меня были опасения и даже где-то страх, что она будет против нашего союза. Как же я была рада, когда ничего подобного не произошло.
А ведь, похоже, она давно задумала выкинуть меня из жизни Руслана. На эту мысль меня натолкнуло заявление об увольнении. Всю дорогу, пока меня везли к дому подруги, я прокручивала в голове, откуда же оно взялось. А потом вспомнила. Это же то самое заявление, которое я написала три месяца назад и которое Вера оставила у себя. И как удачно для неё, что там не было даты. Поставь я её тогда, она не смогла бы использовать его против меня.
- Да потому что сука, стерва и подлая тварь! – продолжает бушевать подруга, поглаживая меня по голове. – А если серьезно, вариантов куча. Может, ревнует, может, считает тебя недостойной своего брата. Как вариант, просто банальная женская зависть. Она ведь считает себя охренеть какой красавицей, а тут ты, да ещё постоянно на её глазах. Хрен её знает, Рапунцель, – тяжело вздыхает Наташа. – Нам, простым людям, никогда не понять, что творится в башке у таких, как они.
Она замолкает.
Я тоже молчу, чувствуя ужасное опустошение внутри себя, а ещё безумную слабость во всём теле. Кажется, даже руки не смогу поднять.
Господи, как же хочется, чтобы это был всего лишь кошмарный сон. И в какой-то момент я просто проснусь и пойму, что ничего этого не было.
- Что мне делать, Нат? – еле слышно произношу, закрывая глаза. – Как жить дальше?
- Нормально жить! – с нажимом говорит громко подруга. – Так же, как и до встречи с этим мерзавцем. У тебя теперь есть о ком думать больше, чем о ком-то из этой змеиной семейки, – её намёк более чем прозрачен.
И она права. Теперь у моего ребёнка есть только я. И подруга, конечно же. Уж она-то точно не бросит меня и не отвернётся в такой ситуации. Последующие слова от неё полностью подтвердили то, в чём я была так уверена.
- Вернёшься в свою квартиру, – между тем продолжает говорить Наташа, озвучивая вслух планы моей дальнейшей жизни. – Устроишься на работу. Тут я тебе помогу – у нас как раз в фирме бухгалтер по зарплате уволился. Переговорю с начальством, они тебя точно возьмут. Ну, и, само собой, займешься своей беременностью. Встанешь на учёт, сдашь анализы. Короче, будущая мать, дел у тебя будет вагон и маленькая тележка.
- А если… – мой голос ломается.
- Никаких если, Алин, – жёстко произносит подруга, прекрасно понимая, что я хочу сказать. – Он сразу поверил, понимаешь?! Не поговорил сначала с тобой. Не проверил всё досконально, хотя мог бы это сделать, прежде чем рубить с плеча. Он сразу вычеркнул тебя и вашего ребёнка из своей жизни. Сразу, понимаешь! А теперь задумайся. Если однажды ему опять что-то про тебя скажут плохое, ты уверена, что готова снова это пережить?
- Но там реально неоспоримые доказательства, Наташ, – чуть ли не с мольбой говорю, надеясь на понимание с её стороны. – Если что-то и можно найти, то только находясь внутри программы. А он…
- Просто мудак! – перебивает она, вставая с дивана. Смотрит на меня сверху вниз с досадой, уперев руки в бок. – А ты наивная дурочка, если пытаешься его оправдать. Как по мне, то такому поступку просто нет оправдания. Никакого!
Может, она и права, и я действительно дурочка, но не могу вот так просто отречься от нашей с Русланом любви, как это сделал он. Как бы ни было больно мне сейчас, но надежда, что каким-то чудесным образом он узнает всю правду и появится, прося прощение, теплится у меня где-то глубоко в душе.