Дочитав, кладу папку на стол переговоров, возле которого мы все трое стоим.
Внутри бушует лава ярости, злости и море хрен его знает ещё чего. И это требует какого-то выхода наружу, потому что, если оставлю всё это внутри себя, я кого-нибудь убью. Возможно, даже себя.
Медленно выдвигаю стул и со всей силы и рёвом раненого зверя кидаю его в стену, на которой висит огромный телевизор.
Женщина испуганно визжит, когда точный удар обрушивает экран и поломанный стул на пол.
- ВОН! – рычу на неё, сжимая кулаки.
И как только она пулей вылетает из кабинета, перевожу взгляд на бледного Вадима. Впиваюсь в него взглядом.
- Скажи, что это всё херня, – похрен на то, что это звучит как мольба. – И что я что-то неправильно понял, – тяжело дышу сквозь стиснутые до боли зубы.
По его глазам вижу, что отнюдь не херня, а я всё правильно понял.
Это практически как удар под дых, который отправляет меня в нокаут.
Понимание того, что я натворил тогда… да и потом…
Ноги буквально подкашиваются.
Отодвигаю ещё один стул, практически рухнув на него.
Обхватываю голову руками, зажмуриваюсь и стону в голос, нисколько не стесняясь Вадима.
Так, Рус, бери, сука, себя в руки!
Всё можно исправить!
Главное…
Так, стоп.
Резко поворачиваю голову в сторону безопасника, открывая глаза.
- Где она сейчас?
Тому даже не нужно пояснять, кого я имею ввиду.
- Эм… В данный момент у меня нет таких сведений. Вы же месяц назад приказали снять наблюдение, – бубнит невнятно Вадим, с опаской отступая на пару шагов назад.
Дебил! Идиот!
Матеря себя последними словами, встаю со стула.
- Чтобы через час я уже знал, где она, – отдаю приказ жёстким тоном, возвращая себе привычное хладнокровие. – И… всё остальное.
Вадим пулей вылетает из кабинета.
Снова подхожу к окну, ища взглядом тот самый зелёный огонёк.
Спокойно, Рус, спокойно. Отставить панику.
Ты найдёшь её.
И вернёшь.
Чего бы тебе это ни стоило…
Пролог 2
- … если будут последствия, я вашу больницу по кирпичикам разберу… – рычащий мужской голос врывается в моё сознание, заставляя начать приходить в себя.
Боже, почему так болит голова?
Голос, не такой грубый и наглый, как первый, что-то тихо и успокаивающе бубнит, окончательно выдёргивая меня из полубессознательного состояния. Даже получается разобрать, что говорит второй собеседник.
- Уверяю вас, Руслан Андреевич, это абсолютно безопасно для них. Вы поймите, у неё начался приступ паники, который мы должны были прекратить.
Пытаюсь хоть что-то понять, но мысли скачут как ненормальные. Попытки ухватиться хоть за какую-то одну тоже не приносят никакого результата или ясности.
Шум открывающейся двери.
- Руслан Андреевич, там… – ещё один незнакомый мужской голос вклинивается в беседу.
- Вадим, ну что там?! – грубое рычание того, кто, кажется, угрожал снести больницу.
- Там подруга Алины Дмитриевны. Она скандалит и требует увидеть…
- Разберись с ней! – следует жёсткий приказ, после чего слышен звук захлопнувшейся двери, который заставляет меня открыть глаза.
Вожу глазами по сторонам, пытаясь понять, где я нахожусь. Впрочем, можно было бы и не гадать. Судя по разговору и окружающей обстановке, я в больничной палате. Нахожусь на кровати в полулежачем состоянии, опираясь спиной на приподнятое изголовье.
- Надеюсь, вы меня поняли? – рычание продолжается.
Внутри почему-то всё сжимается, как только взгляд натыкается на высокого мужчину, стоящего ко мне спиной в чёрном классическом костюме.
Я начинаю задыхаться, не понимая своей реакции.
Господи! Да что вообще происходит!
Меня, видимо, выдаёт сбившееся дыхание, которое слишком громко звучит.
Незнакомец стремительно оборачивается, впиваясь тёмно-синими глазами в мою персону.
- Алина, слава богу, ты очнулась… – молодой на вид мужчина делает быстрые шаги ко мне, приближаясь к кровати.
По мере того, как он приближается, я замечаю, что он довольно красивый.
- Милая, ты только не волнуйся и…
- Кто вы? – обрываю его вопросом, не до конца понимая, что меня смущает во всей этой ситуации. Ну, помимо того, что я совершенно точно не знаю того, кто уже остановился возле моей кровати.
Кажется, его собеседник называл Русланом Андреевичем.
По его лицу бежит тень, когда он слышит мой вопрос. Хмурится, но чувственные губы расплываются в неуверенной улыбке.
И тут до меня доходит, что меня смутило.
Пульс подскакивает, стоило мне понять, что имя «Алина», как он обратился ко мне, ничего во мне не всколыхнуло.