Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.
В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») — идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»
Глава 10
Собственник внутри яростно зарычал, требуя крови.
Почему-то первой мыслью, пришедшей в голову после слов Вадима, было то, что Алина встречается с кем-то. Начала принимать ухаживания какого-то урода, как только я снял наблюдение.
Хотя чему я удивляюсь? Её красота и раньше привлекала слишком много мужиков. Порой их даже моё присутствие не очень сильно-то смущало, когда они облизывали взглядом фигуру девушки, поэтому ничего странного, что она могла в течение последнего месяца начать принимать ухаживания за собой.
Да и похрен.
Я смогу отбить её у любого. Использую любые средства, но добьюсь, чтобы она рассталась с другим.
Стараюсь не думать о том, что за это время кто-то другой прикасался к ней, и особенно представлять, потому как чревато. Боюсь, второго взрыва мой кабинет уже точно не переживёт.
- Она в городе? – спрашиваю, не дожидаясь пояснений.
Хочется быстро выяснить то, что интересует меня больше всего.
- Да.
- У неё кто-то есть? – подаюсь немного вперёд и впиваюсь прищуренным взглядом в начбеза, замирая, словно хищник в засаде.
- По моим сведениям, она ни с кем не встречается. И не встречалась, – тут же торопливо добавляет начбез.
- Тогда ещё раз повторяю вопрос. Где она?
- В больнице.
- У неё ночная смена? – знал, что одна из работ девушки была именно в больнице.
Помню, как застыл, когда Вадим мне сообщил про это. Я тогда сразу подумал: неужели она всё-таки не соврала про ребенка. Но начбез тут же успокоил, утверждая, что она просто устроилась туда на работу, а не для того, чтобы встать на учёт по беременности.
- Нет, её сегодня доставили туда по скорой, – отвечает Вадим, а у меня сердце начинает стучать как сумасшедшее. – Буквально два часа назад.
Кровь приливает к вискам.
Нет, я сегодня точно либо кукухой поеду, либо инфаркт схвачу.
- Что с ней? – хрипло спрашиваю, снова откидываясь назад на спинку стула. В руках появляется тремор, и я прячу их под столом на своих коленях.
- Соседка сказала, ей позвонила Наташа. Кричала, что Алине Дмитриевне стала плохо и она не отвечает на звонки. У соседки был запасной ключ. Когда она зашла к Алине Дмитриевне, то обнаружила её без сознания. Соседка вызвала скорую, и та отвезла её в десятку, где она и работает, кстати.
Поднимаюсь на ноги и иду в сторону шкафа, где висит верхняя одежда.
- Поехали туда, – говорю на ходу, доставая пальто.– Ты выяснил, что с ней?
- Кое-что удалось узнать.
Мне совсем не нравится то, каким тоном он это произносит.
Подозревая очередной, сука, сюрприз, медленно начинаю поворачиваться.
Начбез уже стоит на пороге открытой двери.
- Вадим, чтоб ты знал, я и так на пределе. У меня к тебе дохрена вопросов по поводу того, как ты и твои люди всё это проворонили. Сейчас у меня просто нет ни желания, ни сил устраивать тебе разбор полетов, но поверь, завтра мы с тобой на эту тему очень обстоятельно поговорим, поэтому… – он вытягивается весь в струнку, бледнея на глазах. – Не стоит бесить меня ещё больше своей, блять, загадочностью.
- Она потеряла сознание и при падении сильно ударилась головой. А ещё… – он сглатывает так громко, что даже я слышу этот звук. И это при том, что нахожусь от него достаточно далеко. – Она беременна. Срок: почти семь месяцев, – эти слова как удар в солнечное сплетение.
Ощущение, словно я совсем разучился дышать.
Значит… и это было правдой.
Наверное, вот именно в эту секунду до меня окончательно дошло, что же я натворил тогда и что творил потом, вынуждая её работать на трёх… ТРЁХ, блять, работах! И кем?! Простой уборщицей, которая получает, можно сказать, копейки за такой тяжёлый труд.
Алина никогда меня не простит. Невозможно простить такое чудовищное отношение к себе, если ты хотя бы немного себя уважаешь.
Я бы точно не простил. Никогда и ни за что.