Только перед дверью в приёмную технического директора смогла выдохнуть и потянулась к ручке двери. Уже неплохо, может, и не увижу его, кабинеты находятся в разных концах длинного коридора. Как говорится: надежда умирает последней.
Открыв дверь, резко остановилась и немного растерялась. Мой стол был занят.
– Доброе утро, а что Вы тут делаете?
На моем рабочем месте сидела Светлана Сергеевна, та самая, которой я вчера заносила перед уходом приказ моего шефа. Она мило улыбнулась и в двух словах объяснила, что с сегодняшнего дня нас поменяли местами, и теперь моё рабочее место находится в приёмной у коммерческого директора. И тут мне стало дурно.
Немного придя в себя от шока, смогла только кивнуть и на негнущихся ногах поплелась в другой конец коридора. Пока я шла, мне казалось, что этот коридор бесконечен, а я иду на смертную казнь. Безумно хотелось убежать, улететь, да всё что угодно, лишь бы там не оказаться. Была даже мысль пойти в кадры и написать заявление на увольнение, но… Но это не выход, почему-то мне казалось, что так легко меня не уволят.
И вот коридор закончился, а я стою перед ненавистной дверью, не решаясь войти. Руки дрожат, сердце пробивает грудь, во рту моментально пересохло. Мне понадобилась минута, чтобы хоть как-то прийти в себя. Протянув руку к ручке, слегка на неё нажала и вздернув подбородок, шагнула в приёмную.
– Доброе утро, Анна Андреевна. Впредь советую не опаздывать, а приходить на пятнадцать минут раньше.
Он сидел на краю моего нового рабочего места, скрестив руки на груди, в упор глядел на меня своими холодными серыми глазами. Саша… Нет, Александр Сергеевич явно ждал меня.
– Через пять минут жду в своём кабинете с чашкой моего любимого кофе и отчётом.
Я аж задохнулась от его команды! Не успела войти, а уже посыпались неизвестные мне распоряжения.
– О каком отчёте идёт речь?
Он встал, не сводя с меня глаз, ткнул пальцем на папку, которая лежала за его спиной и которую, естественно, я не сразу увидела.
– Этом. Время пошло.
13 глава
САША
Ну, здравствуй, родной город! Здравствуй, Волгоград! Вот я и вернулся.
Уже неделю находился в когда-то любимом городе, улаживая на месте мелкие дела, которые требовали моего непосредственного участия, заканчивая, словно опытный художник, который выводит последние штрихи на уже практически готовой картине. Я стоял возле окна своей новой квартиры и смотрел на ночной город. Вроде бы ничего не изменилось, и в тоже время многое. А, может быть, это я так изменился, живя в столице? Но, в любом случае, теперь я здесь и задержусь надолго.
Вечер только вступил в свои права и темнота окутала улицы. Уличные фонари, как по щелчку, мгновенно загорелись и осветили всё вокруг. Я потянул за галстук и с усталой злобой снял его. До чёртиков ненавидел этот строгий образ и скучал по обычным джинсам и футболке. Но нет, теперь по статусу я просто обязан носить эту удавку и всё, что к ней прилагается.
Сделав глоток крепкого алкоголя, прижался лбом о холодное стекло и опять задумался над иронией судьбы. Воспоминания снова вернули на много лет назад, когда я был безумно счастлив, а потом моё сердце подло растоптали.
После её сообщения ещё целые сутки упорно названивал, но всё было без толку. Аня отключила телефон, а бывший друг не брал трубку. Да! В ярости снова стал ему звонить, хотел получить нормальные объяснения, понять, почему. Но всё было, как в чёрную трубу.
Тогда решил лететь в Волгоград, но тут случился очередной удар: мама слегла с инсультом, парализовало всю правую часть. Мы с братом бросили все дела и старались делать всё, чтобы она пошла на поправку. Но, увы, московские врачи только разводили руками и предлагали нам лишь уход и наблюдение. Этого было мало. Примерно через неделю мы смогли найти толкового доктора в Германии, и Андрей организовал перевозку мамы в другую страну. Отец же полностью отрёкся от проблем мамы, но первое время хоть не мешал. А вскоре опять стал меня дёргать, и, как только маме стало лучше, мне пришлось лететь в Москву.
Прошёл месяц, а я так и не решил свой главный личный вопрос, но сдаваться не собирался. Пока мне не позвонил Миша:
– Привет, ты где?
– В столице, мать её, а что?
– Что у вас случилось?
– У кого у нас?
– У тебя с Аней.
От упоминания ее имени, сердце ушло в дикий скач. Сильнее сжал трубку и прорычал сквозь зубы: