Я же быстро провела инспекцию холодильника и начала соображать поздний ужин на двоих. А когда вкуснятина из омлета и салата стояла на столе, поняла, что сама зверски хочу есть.
– Расскажи, как ты жил всё это время?
Саша удивлённо поднял брови, усмехнулся и, подцепив вилкой очередной кусок омлета, отправил в рот, тщательно прожевывая. Сделав глоток воды, с улыбкой ждала ответ, подперев ладошкой голову.
– Ну, поначалу много работал, пил и гулял… Но это не интересно.
– Не мне. Мне всё интересно.
– Ань, скажем так, я не очень хочу вспоминать то время, когда мне было хреново…
Я опустила взгляд, прекрасно его понимая, но не смогла удержаться от следующего вопроса:
– Саш, что именно тебе сказали про меня? Почему ты не приехал?
Он взял мою руку и задумчиво потёр запястье большим пальцем:
– Макаров прямым текстом сказал, что ты с ним и больше не хочешь меня ни видеть, ни слышать.
– И ты поверил?!
– Нет. Я стал звонить тебе, писать, но…
Слезы снова подступили к глазам, и одна слезинка всё же скатилась по щеке. Саша отпустил мою руку и нежно вытер слезу подушечкой большого пальца.
– Я тогда… Господи…
– Да. Но приехать не мог, рвался, ругался с отцом, но не мог. А потом уже было поздно.
Я кивнула. Мы, как два идиота, поверили якобы близкому другу, даже не попытались встретиться. Не передать, как же я сейчас себя ругала и казнила.
– Я приезжал.
Эта фраза прозвучала как гром среди ясного неба, парализовав на время.
– Когда?
Это было неожиданно. Саша горько усмехнулся и рассказал:
– Через полгода. Отец отдал Богу душу, и мне надо было решить вопросы по похоронам и другие, связанными с бизнесом.
– Слышала, соболезную.
– Бешеная, ты серьёзно? – Сашка рассмеялся, а потом резко перестал и продолжил. – А потом случайно увидел тебя и понял, что окончательно потерял.
– Где?
Он доел свой ужин и, отодвинув тарелку в сторону, продолжил рассказывать, а у меня напрочь пропал аппетит.
– Вернувшись в Москву, продал всё, что было здесь, вложился вместе с Денисом Павловичем в новое дело и продолжил жить дальше. Даже женился, но…
– Женился?
Почему-то от этого слова сердце бухнуло так, что тяжело стало дышать. Но быстро взяв себя в руки, смогла лишь кивнуть, мол, продолжай.
– Но ничего не вышло. Через полгода мы развелись.
– Почему?
– Почему? Всё очень просто. Я сейчас.
Саша встал и вышел из кухни, а я, чтобы как-то унять неприятное чувство в груди, стала убирать со стола.
– Будешь? – он принёс две бутылки и бокалы.
– Нет, не хочется.
– А я буду.
Саша налил себе виски и сел на прежнее место, покрутив бокал в руке, сделал глоток и продолжил:
– Не смог с ней жить. Мне казалось, что Настя сможет заставить меня забыть тебя, выдавит из сердца все чувства к тебе и займёт свое место, но этого не случилось. И я отпустил её, не хотел причинять боль.
Я закрыла глаза, чтобы он не увидел в них боль, которая рвала сердце и душу, которая снова и снова возвращалась, и не давала спокойно дышать, сдавливая грудь, не пропуская жизненно необходимый кислород.
– Не смог тебя забыть, как ни старался, как ни злился, не смог…
Это было невыносимо. Мгновенно сорвалась с места и бросилась к нему, обнимая за шею, целуя лицо, твердила только одно слово:
– Прости…прости…прости.
Моё полотенце, завёрнутое на груди разошлось и упало на бёдра, но этого никто из нас не заметил. Сашка гладил меня по спине, крепко прижимая к себе.
– Глупая, это не ты должна извиняться, – он обхватил моё лицо ладонями и также стал осыпать поцелуями, осушая мои слёзы.
А мне лишь оставалось отдаваться порыву и его губам. Тепло его тела успокаивало, а безумное сердцебиение под моей ладонью говорило, что и он испытывает те же чувства, что и я.
– Мы оба виноваты только в одном, что слепо поверили этому козлу. Но он ещё пожалеет об этом, всё ему припомню…
Саша поцеловал в губы, провел рукой по щеке и, наклонив голову, спросил:
– Ты знаешь, чем он сейчас занимается?
– Толком не знаю. Взял большой кредит под свой бизнес, но, какую сумму, не говорит. Объяснил, что как только дело пойдёт в гору, всё расскажет и покажет.
– Ясно, хоть на это ему ума хватило.
– Ты, о чём?
– Бешеная, всё очень сложно, но ты теперь со мной, а остальное – моё дело. А теперь идём спать, завтра непременно надо быть на работе, новый генеральный будет говорить речь.
Он улыбнулся и нежно поцеловал в нос.