Я кивнул старухе, дёрнул колёса от себя — и коляска покатилась в сторону Марии. Осторожно встал на слабые ноги и приложил ладонь к макушке сестры. Девушка подняла на меня глаза и молча пожала плечами. Вижу по взгляду, Маша не знает, как реагировать на визит Лидии Орловой. И явно не готова принимать извинения. Светлана же стояла поодаль, демонстрируя нейтральность своей позиции.
— Вырос как, — прикрыла платком иссохшие губы старуха. — Красивый какой стал, господи.
Я снова упал в коляску, поглядел на Марка Орлова и склонил голову набок.
— Ну и зачем же вы к нам пожаловали?
— Приветствую, Константин, — согнулся дядька в поясном поклоне. — Мы с Лидией Александровной пришли поздравить тебя и Марию с приобретением большой фирмы. Таковы традиции семьи Орловых.
— Мы тринадцать лет как не Орловы! — зло выкрикнула сестрёнка.
— Да, дверью ошиблись, — вторил я. — Тут Коршуновы живут. И прошу, не стойте вы столбом, господин Орлов. Посадите вы уже Лидию Александровну, она на ногах-то еле стоит.
Марк вздрогнул и кивнул, после чего принялся усаживать старуху в кресло. Лидия Александровна поблагодарила своего сына и, присев, скрестила морщинистые кисти на коленях. Я же, глядя на это, покачал головой. Выглядят как бедные родственники, которые пришли милостыню просить. Нелепо и глупо.
— Я бы предложил чай или кофе, но воздержусь, Лидия Александровна, — буркнул я спокойным тоном. — Вас я не приглашал. А про традиции Орловых впервые слышу. Интересно, почему же?
Губы старой женщины задрожали, она снова затряслась, глядя то на меня, то на Машу.
— Будьте милосердны, внуки мои, простите меня, — бабка склонила голову в поклоне. — Простите. Тяжело мне. Отпустить хочу, но не могу. Думала, время вылечит, станет легче. Но с этим грузом на душе боюсь в могилу ложиться. Боженька наказал за деяния. Наказал и правильно сделал. Я заслужила.
Я молча поглядел на старуху. Она искренне раскаялась, чего греха таить.
— Как вам не стыдно приходить к нам и просить прощения, бабушка? — неожиданно подала голос сестра. — Мы так долго учились жить без вас, — голос её дрогнул. — Учились полагаться только на себя и не просить у других помощи! Вы не представляете, через что нам пришлось пройти. Два ни в чём неповинных ребёнка скитались по этому миру в поисках семьи, но семья от них отказалась. Почему мы должны забывать это? Как я могу простить вам смерть моей матери⁈
Лидия Александровна прикрыла глаза, опустила голову и приложила к губам платок. Плечи её задрожали.
— Вам вообще было интересно, живы ли мы? Интересовались ли вы, что мы чувствуем, когда дети и окружающие издевались над нами, называя сиротами? — Маша продолжала давить. — Вам было плевать, бабушка! Вы желали нам смерти!
— Никогда, — мотала головой старушка. — Никогда не желала. Не говори так.
— И теперь, когда мы обрели дом, окружили себя новой семьёй… когда мы наконец полюбили эту жизнь, вы врываетесь к нам и просите у нас прощения, — изливала душу Мария. — Мы больше не дети, которые ничего не понимают. Мы никогда не были Орловыми. Ими мы и не станем!
Старуха посмотрела на сестру, дрожащей рукой она взялась за трость и еле поднялась на трясущиеся ноги. Посмотрела на Марка и с трудом переставляя ноги пошаркала к выходу. Но сын её бережно остановил. Обняв старуху, он посмотрел на нас.
— У Лидии Александровны диагностировали смертельную болезнь, — его голос зазвучал слегка взволнованно. — Ей осталось жить полгода. Мы знаем, что вы обижены. И бабушка ваша знает. Знает и ест себя изнутри за прошлое, поверьте. Годы пройдут, ненависть отступит. Но вы так и не сможете с ней поговорить. Не нужно жить с этой ненавистью. Отпустите и… Прошу вас, не отправляйте Лидию Александровну на тот свет с таким грузом на душе.
Новость застала Машу врасплох. Сестра застыла на секунду. Посмотрела на меня так, словно пыталась найти в моём лице ответ. Но в моих глазах ответа не было.
— Вы дали чётко понять, что Орловы вам не семья, и мы принимаем это, — добавил Орлов. — Нам лишь хотелось оставить прошлое. Зарубить топор войны, позволить Лидии Александровне уйти на тот свет прощённой.
— Это правда? — Маша непрерывно смотрела на старушку.
Лидия, тихо плача в плечо Марка, лишь кивнула.
— Независимо от вашей фамилии, мы считаем и всегда будем считать вас членами семьи Орловых, — добавил Марк, поглаживая спину Лидии. — Будем поддерживать вас в начинаниях. Направим все свои ресурсы на то, чтобы грязный убийца Соколов не смог и пальцем вас коснуться. От вас же просим лишь одно, забыть прошлое. И больше не возвращаться к тому ужасному отрезку нашей жизни.
Взгляд Маши стал растерянным. Она не знала, что сказать. Так и молчала где-то с минуту. А когда Лидия Александровна и Марк Орлов, не услышав ответа, покинули наш дом, сестра побежала в свою комнату. Мы со Светланой уловили приглушенный плач на втором этаже.
— Тяжело ей, — вздохнул я.
— А вот вы не выглядите особо встревоженным.
— Я встревожен, — ни один мускул на моём лице не дрогнул. — Крайне.
— Да ну? — улыбнулась Светлана. — Что думаете, Мария простит бабушку?
— Для начала ей нужно немного остыть. Дальше будет видно.
На следующий день Мария с нами не разговаривала. Она приготовила завтрак молча, накрыла нам стол, а сама ушла завтракать в свою комнату. Я же старался не трогать её в этот период. Представлял, что творится в её доброй душе, поэтому был готов принять любое решение. Меня старушка не бросала, обижаться тут не на что. Это касается только Маши. И пусть она сама решает свои вопросы, пока я буду решать свои.
— Итак, у нас по расписанию лёгкая тренировка. — буркнул я с набитым ртом, поднимаясь с инвалидного кресла. Размял ноги и понял, что спокойно могу обойтись без кресла.
— Как скажете, господин Коршунов, — кивнула Светлана и поднялась из-за стола.
На тренировке мне понравилось своё состояние. Энергия в резерве за пару дней, посвящённых сериалам, чаю и варенью, восстановилась; кости и мышцы обрели прежний тонус. Даже в голосе пропала характерная хрипота.
Поэтому первым же делом я отправился на фабрику с целью наконец сдвинуть рабочий процесс с мёртвой точки. Когда прибыл, меня уже ожидал посланный Софией инженер — старенький мужчина с полуседой шевелюрой по имени Захар. Заметив мою фигуру, он тут же вскочил со стула и направился ко мне.
— Господин Коршунов! — крепко пожал он мою руку. — Очень приятно с вами познакомиться. Я Захар. Воробьёв Захар Матвеевич! София много рассказывала о вас. Для меня честь работать с таким талантливым и одарённым человеком!
— Да, Захар, ты мне сейчас руку раздавишь.
— Извините! — отшагнул он, кратко кивнул Светлане и снова посмотрел на меня. — Ваша сотрудница передала мне, что вы готовитесь к выпуску новейших микро-чипов, которые окажутся в два, а то и в три раза быстрее тех, что производят конкуренты. Расскажите, как вы собираетесь…
— Погоди, прошу, — остановил я инженера жестом руки. — Давай так. У меня есть то, что заменит даже самое передовое оборудование по работе со сплавами. На этом мои компетенции заканчиваются.
— Вы не понимаете, насколько в нынешнем мире ценится такая возможность! — несмотря на мой скепсис Захар воспрял сильнее. — Если ваши слова правдивы, мы утрём нос всем. А позже обретём возможность выйти на мировой рынок!
— Захар, не хочу тебя обидеть, — скривился я. — Но поменьше экспрессии. Давай для начала сделаем что-нибудь, что привлечёт внимание покупателей.
— Конечно, пройдёмте!
Мы направились к металлической лестнице и оказались на цокольном этаже завода — в просторном помещении, больше напоминающем заброшенную лабораторию. Здесь когда-то велась активная работа, но после потери владельца оборудование заржавело.
Но Захар — оптимист. Он буквально пальцем показывал на то оборудование, которое собирался пустить в работу. И тогда в игру включился мой дух кобры. Она филигранно очищала оборудование, даже местами совершенствуя.