Поднимаю взгляд, смотрю на Олю. Она молча смотрит на меня. Бедненькая, тяжело ей дается такая информация, мозг не успевает переваривать. Ну что поделать, у многих людей есть секреты. Мой — Матвей Громов.
— ОХРЕ-НЕТЬ! — выдает спустя минуту.
Усмехаюсь, за бокалом с чаем скрываю улыбку. Подруга выглядит не просто удивленной, скорее пришибленной.
— Да, я знаю.
Киваю, ставлю бокал на блюдце. Натягиваю на лицо покер-фейс, стараюсь быть равнодушной. Только вот эмоции не хотят подчиняться, лезут наружу, словно муравьи.
— И что теперь? Вы же так и не поговорили, да? — киваю, кусая губы. — Послушай, ты срочно должна рассказать ему, почему приняла решение уйти. Он должен знать, Лик, — сжав мою руку, с тоской смотрит на меня подруга. — Ты дорога ему, пойми же ты.
Хмыкаю, слыша это «дорога». Возможно, когда-то очень давно, в прошлой жизни, я была ему дорога. Сейчас у него есть невеста, я для него всего лишь бывшая жена без роду и племени. Он даже смотрел на меня равнодушно. Холодно. Отчужденно. Будто и не было десяти лет брака.
— Я беременна.
БА-БАХ.
Хватаю диспенсер, вытягиваю стопку салфеток. Кладу перед собой и разрываю пополам, потом еще раз и еще. Делаю так до тех пор, пока передо мной не образовывается пышное облако. Будучи старшеклассницей, я мечтала, что моя жизнь будет легкой, как это самое облако. Все так и было, пока я не оступилась.
«Сама виновата», — в очередной раз корю себя за глупость и поднимаю взгляд.
Оля смотрит на меня с открытым ртом, рядом с ее лицом вилка с намотанным на зубья беконом. Не донесла до рта, бывает. Хрюкаю, пытаясь сдержать смех. Эти долбаные перепады настроения меня чертовски сильно напрягают, но я ничего не могу с этим поделать. Как бы ни хотела.
Встряхнув головой, подруга опускает вилку. Смотрит на меня, метая взглядом молнии, сжимает кулаки и шипит, словно змея.
— Т-ты ч-что?
Молчу. Виновато улыбаясь, хватаю жалкое панини и впиваюсь в него зубами, чтобы продолжать молчать. Ну что я могу ей сказать? Что весь вечер избегала бывшего мужа, боялась разговора, который должен был состояться? Я видела, чувствовала, что Матвей хотел поговорить, пару раз даже пытался, но я была настолько ошарашена его появлением, что избегала столкновения с ним, как могла. Я не знала, что сказать. Не готова была во всем признаться. А может, лучше сказать, что разговор все-таки состоялся, но точно не такой, какой мы планировали? Или сразу начать с того, что, полностью обезумев, я заявилась в его комнату и предложила себя в качестве… прекрасного воспоминания о прошлом? Глупо. Все, что я ни скажу, будет звучать глупо.
Ну кто виноват в том, что я просто хотела вспомнить, каково это, быть любимой женщиной Матвея Громова.
— Беременна, — повторяю второй раз для особо непонятливых.
И для себя тоже. Я до сих пор не верю в то, что внутри меня растет маленькая жизнь. Это прекрасная новость волнует и в то же время пугает. Единственные дети, которых мне удалось понянчить, — это малыши Софии и Карима. А еще дочь Кирилла.
— Кто отец? — откинувшись на спинку стула, сверлит любопытным взглядом Ольга.
Приподняв в удивлении брови, открываю рот.
— Ты издеваешься?
— Кто отец? — повторяет вопрос, нахально усмехнувшись.
— Матвей, — выдохнув, прикрываю веки и кусаю губы. Камень с плеч не упал, мне по-прежнему хреново.
— Я не слышу, — приложив ладонь к уху, тянется через стол ко мне. — Я хочу знать грязные подробности.
— Отец моего ребенка Матвей Громов!
ВСЕ! Я сделала это. Стопроцентное признание.
— Хм, — прищурив взгляд и прикусив указательный палец, подруга смеется и продолжает: — То есть ты весь вечер его избегала, а ночью, получается, поимела. Причем результативно, — кивает на мой плоский живот и заливается громким смехом.
Прикрываю лицо ладонью, прячусь от посторонних глаз. Так стыдно мне еще никогда не было. Ну, Оля, ну, удружила.
— Хватит, — шиплю, посылая в ее сторону предостерегающие взгляды. — Да, я поимела его. Ты довольна?
— А ты?
— Да, — расплываюсь в счастливой улыбке, прикладывая ладонь к животу.
— Ну ты даешь, подруга. Просто ОХРЕНЕТЬ, — Ольга взвизгивает, неосознанно привлекая внимание людей, сидящих за соседними столиками. — Простите, пожалуйста, — великодушно извиняется и, повернувшись ко мне, продолжает: — Ты совсем охренела? Переспала с бывшим мужем и молчишь?