— Ага, согласна. Будет ужасно. В этом ты права.
— Да не в том смысле ужасно, Лика. Хватит себя терроризировать, все будет клево. Обещаю, про бывшего ты даже не вспомнишь.
— Угу, — отбиваю вызов с мыслью, что это было бы неплохо.
Глава 3
Я люблю весну.
Особенно первые майские дни. Они по-особенному теплые, солнечные.
В один из таких дней мы познакомились. Оба были студентами. Я поступила на первый курс, только начала познавать азы профессии, когда он был практически выпускником. Самое удивительное, что уже до этого мы были заочно знакомы. Мы из одного маленького городка, из одной школы, и у нас есть общие друзья, знакомые. Мы даже пару раз сталкивались в родном городе, но ни я, ни тем более он не придавали этому никакого значения.
Май. Для меня он особенный. Родной и любимый.
Как и это место.
Прозрачная лазурная вода настолько чиста, что можно разглядеть гальку на дне. Стоит поднять взгляд, и кажется, что десяток лодок держится на весу, оставляя под собой тень. За озером, вытянувшимся более чем на полтора километра в ширину и два в длину, виден пышный, непроглядный лес. Зеленый. Чистый. За ним возвышаются горы. Таинственные, суровые. И этот воздух… Одно удовольствие дышать таким воздухом. Здесь нет машин, для них предназначена парковка в километре отсюда. Тут только шале с видом на прекрасное озеро и большие деревянные дома с собственной мангальной зоной и открытой террасой. В одном таком и планируется вечеринка года.
— Лик, иди сюда, — размахивая руками на крыльце арендованного братом дома, зовет к себе Оля. — Хочу тебя кое с кем познакомить.
Отрицательно качаю головой и отворачиваюсь к озеру. Я совершенно не хочу ни с кем знакомиться, только не в этом месте. Ведь это значит осквернить воспоминание о счастливом браке. Я и так неплохо потопталась на нем, с меня довольно.
Взгляд цепляется за лазурный цвет воды, в душе поселяется тревога. Кладу руку на грудь, там, где сердце, и прикрываю веки. Прохладный ветерок касается тела, разгоняя по коже марашки. Как давно я стала такой мямлей, и не вспомню даже. Раньше мне все давалось легко, я жила, как это модно говорить, на позитиве. В редких случаях мне приходилось грустить, а сейчас моя жизнь будто повернулась на сто восемьдесят градусов. Я грущу чаще, чем улыбаюсь.
— Ну, Лик, — раздается обиженно за спиной голос подруги. — Я, вообще-то, пригласила тебя развлекаться, а не для того, чтобы ты здесь сидела и грустила. Давай, двигай свою тощую задницу и уступи подруге место. Я тут посоветовалась с Джеком и решила, что пора всерьез взяться за твое лечение, — подмигивает и откупоривает пробку, салютуя бутылкой виски.
— И почему я не удивлена, — усмехаюсь, стягивая с руки резинку и завязывая волосы в хвост. — Ты что, пришла меня лечить без закуски? И вообще, как давно ты решила перейти на сторону зла? — взираю на нее удивленно. Сколько ее знаю, она всегда была против повышения градуса. «Алкоголь — зло», — говорила она.
Оля замирает, смешно морщит лоб и прикусывает нижнюю губу. Не выдержав, прыскаю со смеху. Вообще, насколько я успела узнать Олю, она удивительная девушка. Ведь только она может забыть о главном.
— Вот шоколадка, — достает откуда-то половину шоколадной плитки. — А теперь поехали. Считай, что сегодня я твой личный психолог. Итак, что мы имеем, — с фразой «все мужики козлы» загибает первый палец, и я улыбаюсь. — Им нельзя доверять, на них нельзя надеяться в самый ответственный момент, и вообще, они не умеют признавать свои ошибки. Категорически не умеют. Ты знаешь, что всего лишь два процента способны признать свои ошибки?
— А остальные? — приподнимаю вопросительно бровь.
Видимо, мне ужасно повезло. Потому что в моем окружении нет никого из тех злополучных девяноста восьми процентов.
Матвей и его окружение способны признать, что где-то были неправы. А если все идет кувырком, у них точно найдутся весомые аргументы. Взять хоть Карима, который поступил как самый настоящий козел по отношению к любимой девушке, но, благодаря этому поступку, спас три жизни. Помог мне, поставил на ноги Матвея и вытащил из депрессии Лиса. И все это время он продолжал следить за жизнью Софи. Продолжал молча ее любить. Даже несмотря на то, что она была замужем.