О, золотой орел…
Драться, пока есть силы…
Ради этой любви,
Что ты сделаешь ради нее?
Пройдешь ли и через луг
Битвы, неся до могилы
Мертвое тело его,
Мертвое сердце свое?
Мне было смешно о ней говорить,
О победе — в ранах твоих.
Я слышал на мессе так много слов,
Но забыл значение их.
Мы стояли в кругу, хороня не тебя,
А голос и быстрый взгляд,
Без которого нам никогда, никогда
В рай не вернуться назад.
Мне было больно смотреть на тебя,
Но я не мог не смотреть.
Набрать в себя перед самым концом
И дать тебе умереть,
Наполнить светлой твоей красотой
Чашу скорби земной,
А дальше что? Я не знаю, что,
Пока ты хоть как-то со мной.
…Но рыцарь с лицом прекрасным и юным
Войдет в эту залу в наш день конца,
Когда мы встанем, склонив колени,
И ни одному не поднять лица.
Он руку поднимет, явив свою нам
Тень радужных крыльев там, за спиной,
Знамением слов озаряя стены
Дома под тенью, вестью благой.
Лицо его — ветер и звездная сталь,
В руках его — факел, а может — Грааль,
И мертвый король, что белее лилий,
Услышит весть его, пламя лет:
«Вы славно бились и долго молились,
Так радуйтесь, сэры — пришел рассвет.
Нет поражений и нет побед,
Есть только Господь наш и ваши души.
Возрадуйтесь все, кто умеет слушать,
О добрые сэры, пришел рассвет».
20.09.00
«Что за день сегодня — прозрачный…»
Что за день сегодня — прозрачный,
в серой дымке Господних слез,
С туманного неба льется
льдисто-ветреное тепло.
Серый конь тяжелою рысью
отобьет опущенный мост,
— Еще долго дни будут длинными,
еще долго будет светло.
И дорога течет от юга,
как серая нить клубка,
Режут дымку острые крылья
непонятных птиц с вышины…
А у рыцаря Сен-Клермонда
на перевязи рука,
А рыцарю Сен-Клермонду
осталось жить до весны.
Смотри, сын Господень — солнце,
и, сверкая, река течет,
Смотри, как порывист ветер,
что среди облаков поёт…
Но ранен полководитель
заколдованным злым мечом,
И рана его убивает,
и за день до Пасхи убьёт.
Дай Бог любому на свете
Ему и лорду служить,
И так же спокойно и строго
вернуться в мир из огня,
Узнав, что рана смертельна,
вот так же взгляд опустить,
И промолчать, усмехнувшись,
и наутро — седлать коня…
И даже — предстать пред Господом,
не опуская глаз,
И честно сказать, что видел,
и всё принять — одному…
О нем будут плакать многие,
— каждый, кого он спас, —
Дай Бог любому такое,
но, Господи, не ему…
Но, Господи, но, пожалуйста —
кто праведен, тот и благ —
Он скачет искать не гибели —
успеть еще быть собой,
Исполнившим все, что должно
(и с каждым да будет так),
Щита уже нет на левой,
но меч — он все еще твой.
…А может, все, что случается —
просто путь на короткий срок,
И путь сердца — цена последняя
наших бед и наших побед?..
А дорога течет, и мили
сматываются в клубок,
И кто-то с туманного неба
смотрит рыцарю вслед…
10.10.00
На смерть сестры
1.
Так ли Ты делаешь, Отче, из нас — людей?
Прости, но порой я не знаю воли Твоей.
В тумане терялись пути от пущенных стрел,
И падал снег — впервые за тысячу дней,
И смерть была рядом, но я ее не рассмотрел,
Смотрел, но опять ничего не понял о ней.
И снежинка легла мне на руку с холодных небес,
Превратилась в слезу и ушла от живого тепла.
Я подумал, что вот — расскажу от этом тебе,
Но подумал и вспомнил, что ты совсем умерла.
Это тоже она — этот ранний медленный снег,
А в часовне все десять веков — все то же распятье,
И никто никогда не сможет ответить за всех,
И мир изменился, а в комнате — брошено платье…
Когда я был прежним, я знал, чего стСят слова.
Но у Господа в небе нет слов, Его слово — Сын.
И может быть, это ты оказалась права,
А может, на самом деле и я — один.