И правда, через несколько минут появились Максимыч и Зара. Солнце повернуло на запад, похолодало, появился ветерок, стало сумрачно. В горах темнеет быстро. Рассказав Максимычу последние события, Таир спросил:
- Что скажешь?
- Идти, - ответил старик, слегка отдышавшись.
- Но там несколько засад, - возразил Таир.
- Ничего, мы пойдем ущельем. Тропой, которую знаю только я. Никому не показывал, она опасная, в теснине вдоль обрыва, - Максимыч взглянул на спящих врагов, сказал: - Совсем мальчишки. Только из лука пулять и умеют. Пошли. Некогда. Я иду первым, вы за мной. Шевин - замыкающий, - Максимыч даже помолодел, почувствовав себя главным.
- Нет, - спокойно возразил Шевин, - я возвращаюсь в город. Не усмотрел девчонку. Может, успею.
Все будто опомнились, вспомнив о Кире. Вокруг стояла предвечерняя тишина, изредка нарушаемая криком птиц. Легкий ветер шелестел листвой, но со стороны города надвигалась мрачная туча.
- Один? Может, я с вами? Я неплохо стреляю, - предложил Сергей.
- Нет, там нас не ждут. А в горах - засада на засаде. Ты здесь нужней.
- Хорошо, - поддержал Шевина Таир, - только в монастырь потом другими путями идите. Сможешь?
- Да. Я сначала морем на лодке, а потом по южной гряде. Там уйдем в пещеры.
- Главное, девочку отыскать и освободить, - заметил Максимыч, задумался, потом спросил Зару: - Как ты думаешь, где в доме ее можно спрятать?
- В кладовых, в подвале, - Зара пожала плечами, - но как бы она Киру на остров не отвезла. Она частенько говорила: "Раз есть котенок, должен быть кот".
- Хорошо. Начну с острова.
Зара достала из своего рюкзачка бутылочку, отлила немного синеватой густой жидкости в пузырек.
- Возьми, это эликсир. Если будет без сознания, чайную ложку влей в рот, если в сознании, просто слаба - несколько капель в воду. Силы вернутся.
Шевин кивнул, забрал пузырек и взмыл в небо. Вслед понеслось несколько стрел, но не достали его. Таир успел заметить, что стрелы неслись от середины склона.
- Максимыч, веди девушек и животных, мы с Сергеем задержимся, - сказал Таир.
- Погоди, ты же не знаешь, куда мы пойдем, - удивился Максимыч.
- Ну да, я и теснину не знаю! Ты, старик, отстал от жизни. Монастырские мальчишки знают все. Только бы армия Аглаи не знала, - Таир задумался, продолжил: - Вряд ли они туда сунутся.
- Почему? - спросил Сергей.
- Ленивые.
Таир махнул рукой Сергею и быстро побежал вверх по склону, цепляясь руками за корни и стебли кустов. Крылья он аккуратно сложил за спиной. Сергей кинулся следом, но его крылья раскрылись и, столкнувшись с ветвями, отбросили назад.
- Сложи ты их, сложи, - приговаривал Максимыч, помогая подняться.
- Да не слушаются они, - пожаловался Сергей.
- Помнить надо, что крылат, - усмехнулся старик.
Сергей, стараясь не забывать о сложенных за спиной крыльях, бросился догонять Таира. Тот остановился около тропинки, вышедшей из-за склона горы. Они долго вслушивались в тишину, наконец, Таир услышал скрип ветки, потом покатился камешек, почти рядом с ними. Оба спрятались за стволы столетних деревьев. Шедшие по тропе остановились.
- Кладите на землю, - раздался приказ. Кто-то застонал. - Меченый, может, тебя добить? - в голосе говорившего сквозил смех.
Таир перебежал от одного дерева к другому - чуть повыше, сделав знак Сергею не двигаться. Таир оказался вровень с тропинкой. Он смотрел, как мужчина, присев на корточки рядом с носилками, поил раненого из бутылки. Посчитал: пять здоровых и два раненых. Один, с забинтованными рукой и торсом, шел сам. Второго несли на носилках, сделанных из веток деревьев. Четверо парней отдыхали рядом.
- Что мы с ним будем дальше делать? Марк, давай оставим здесь? - Спросил уже знакомый голос.
- Э, нет, я хочу получить его место, - ответил поивший Меченого мужчина, - так что несем. Аглая будет счастлива сама казнить неудачника.
- Да мы же не дотащим его. Надо было остальных брать. Несли бы по очереди.
- Ничего, здесь недалеко аул есть. Оттуда почтаря отправим. Пришлет за ним других. Дотащите! Разнылись, словно квочки, а не солдаты.
Марк поднялся, повернулся к тропе и получил мощный удар в спину. Всплеснув руками, полетел вниз мимо Сергея и Таира. Они с ужасом наблюдали, как безвольно висящая голова стукалась о почву и покрывалась кровью и землей. Еще минута, и Марк скрылся за деревьями.
- Ты что? - спросил один из солдат.
- Да пошли они все! Этого бросаем здесь. Все одно не выживет, того добьем внизу.
- А дальше что?
- Кто проболтается, тот - труп. Вот что дальше. Возвращаемся к нашим. Велено устроить засаду на западном склоне. Вот и будем там сидеть в засаде. Со всеми. Запоминайте: Меченый помер от ран по дороге, а Марк слетел в пропасть, - если жить хотите. Разворачиваемся!
Таир подождал, пока стихнут шаги вверху, подал знак Сергею двигаться за ним, поднялся на тропу и пошел по ней в противоположную ушедшим сторону. Сергей догнал его быстро. Тропа полого спускалась вниз. Сергей все время морщился, как от зубной боли. Чувство, будто его вываляли в грязи, сжимало горло. В груди стало тесно и что-то щемило. Таир остановился, оглядывая окрестности. Они приближались к ущелью, на дне которого шумел поток. Взглянув на Сергея, Таир спросил:
- Ты что? Тебе плохо?
- Нет, гадко как-то.
- Да волки они, согласен. Но мы Марку все равно не поможем, да и Меченому тоже. Пусть уж лежит. Знаешь, наши люди иногда показывают чудеса выживаемости. После катастрофы произошел тот еще отбор. Выжили самые здоровые. Только вот крылья приобрели. Но мне они не мешают.
- Да я тоже, кажется, привык, - ответил Сергей.
Часть третья
Васька
Глава семнадцатая
Чувство полета
Васька сел на корточки, прижался спиной к дереву и заплакал. Сначала он плакал тихо, потом, вникнув в свое положение, зарыдал в голос. Там, за буком, что-то произошло. Что-то страшное. Тропа, по которой он только что шел, завалена, поперек лежит высохшая (Ваську это особенно пугало) сосна. Что случилось? Выход из дупла засыпан камнями! Не выбраться. Никак не выбраться! Васька вдруг замолчал: в дупле стало очень темно. Он взглянул на овальное оконце. Там, загораживая свет, торчала в ареоле пробивающихся по контуру лучей, всклокоченная борода. Низкий голос проговорил:
- Кто здесь? Отзовись.
Васька, дрожа всем телом, прижимаясь к дереву, поднялся. Теперь кроме седой растрепанной бороды он увидел нос картошкой, глубоко посаженные прищуренные глаза под густыми седыми бровями и морщинистый лоб.
- Малец! Ты откудова? Как забрался?
Васька молчал, не в силах оторвать взгляда от удивленного лица.
- Ох, сейчас я!
Лицо исчезло. Васька подошел к оконцу, выглянул. Все осталось на своих местах: и сухая крона сосны, и ее полусгнивший ствол, перегородивший тропу, и тело мертвой птицы. Васька смотрел, все больше пугаясь. Он достал смартфон и сфотографировал крону с мертвым филином. Васька слышал, как за его спиной старик ворочает камни. Один покатился вдоль лежащего на тропе ствола и упал вниз. Едва различимый в шуме потока неясный "ух" раздался очень нескоро. Когда отвалился последний валун, свет загородил старик в черном балахоне, напоминавшем монашескую рясу. Васька как-то ездил с матерью в монастырь, запомнил, как выглядят монахи.
- Малец, вылазь! - позвал старик.
Васька послушно вышел из дупла. Далеко на севере сияла снежно-алмазная в лучах солнца вершина. Та самая, которую Васька сфотографировал новым смартфоном.
- Как звать-то тебя? Али ты немой?
- Васька.
- О, знать, не немой. Уже хорошо. А я Никодим из монастыря. Знаешь про наш монастырь?
Васька отрицательно покачал головой. Он разглядывал ветхую, местами в заплатах, рясу монаха.