Я даже вспомнил, когда это произошло. В один из вечеров принес я траву, а на кухне как раз чай пили. Дина мне чашечку и поднесла. Ароматного такого, сладкого. С тех пор я у Аглаи пить и есть перестал. Но доказать что-либо не смог. За долг по этой расписке она приказала обучать мальчишку, сына Дины, сбору трав. Я отказался. А этот гаденыш стал к Заре приставать. То ножку подставит, то за косу дернет. А однажды напал на нее с друзьями. Случилось это недалеко от маяка. Пес Шевина, Дик, поднял лай, прилетел Шевин, раскидал пацанов. Зару и Дининого выродка притащил к себе на маяк. Тот и признался, что Аглая велела ему "заняться" девчонкой, чтобы меня припугнуть. Ну, припугнула. Заре стукнуло тогда двенадцать лет. Не мог я позволить издеваться над внучкой.
Что еще произошло, я не знаю, но стала Аглая ко мне добрей. Я и поверил: "очеловечилась", подумал. Ошибся. Мальчишку-то я учить взялся, но с оглядкой. Не все травы показывал, в заповедные мои места не водил. Не знает он, где растет пион, где растет карнели, ландыш, конечно, и он найдет, но не эти травы. Год назад Аглая предложила Заре работу. Прислуживать ей. Обещала за год работы вернуть мою расписку, мы и поверили. Но как только девочка начала у нее работать, так стала приходить битая. Я решил забрать Зару, но Аглая успела и с нее расписку получить. Так мы оказались в долговой яме.
А месяц назад Рамон потребовал от меня карнели и пион уклоняющийся. Я принес то, что у меня дома было. Но он потребовал еще и не сушеную. Я водил пацана по ближайшим ущельям, нашел немного. Они все поняли. Тогда-то и подрезали мне крылья. Зара выходила, думал - умру. Вот какие дела.
Я совсем недавно понял, что это моими руками они такую власть приобрели. Вот так и пишут на нее завещания. А сына моего, наверное, травой карнели напоили. Везде ее лазутчики, везде!
Зара тихо плакала, сидя в сторонке. Дана подошла к ней, обняла и стала покачивать, как маленького ребенка. Всхлипывания стали реже, а потом и совсем стихли.
- Ну что, Максимыч, что было, то было. Теперь надо как-то ее остановить, - сказал Таир.
- Страшно мне, понимаешь? Не знаю, сколько душ загублено моими руками?
- В монастырь же идем, там покаетесь, - вставил Сергей.
- Монастырь у нас не совсем монастырь, скорее культурный центр, университет, - ответил Таир, - хотя покаяться там можно.
Уже глубокой ночью путники расположились в гроте. Сергей предложил организовать дежурство, но Таир отказался от этого. Велел Дику сторожить. Пес лег на входе в грот, положил морду на вытянутые лапы и высоко поднял лохматые уши.
Среди ночи Дик угрожающе зарычал. Таир поднялся, подошел к собаке, сел рядом и успокаивающе погладил пса. Он осторожно выглянул на залитую лунным светом поляну. Было безветренно, звенели цикады, пахло ночной фиалкой. Казалось, древние духи опустились на землю и отдыхают. Вдруг поляну прочертила тень. Дик рыкнул. Таир посмотрел вверх. В воздухе носились летучие мыши. Он проследил взглядом. Мыши исчезали где-то на середине склона. Таир решил, что там должен быть вход в пещеру, или окно.
В гроте закашлялся Максимыч, послышалось тяжелое дыхание, шорохи. Немного погодя старик подошел к выходу, знаками позвал Таира наружу. Сели около входа в грот.
- Я вот думаю, - начал Максимыч, - Зара знает нескольких, к кому ходит Рамон, он же лекарь Аглаи. Люди богатые, имеющие свое дело. Ты не спрашивал Дану, твоих он не лечил?
- Да мы и поговорить толком не успели.
- Ну, спросишь.
- Зачем? Их же не поднять теперь, - Таир обломал ветку ольхи, растущей рядом.
- Так остальных можно спасти.
- Как?
- Я знаю противоядие. Но за ним надо идти. Это листья смородины. Очень много надо.
- Далеко? - Таир стал обдирать с ветки листья и кору.
- Нет. Вы здесь денек переждите, а мы с Зарой сходим.
- Нет, старик, пойдем вместе. Нас поодиночке переловят. А вместе можем обороняться. Вон и Дана, и Сергей из лука стреляют, одно удовольствие посмотреть. Так где противоядие растет?
- За Ледянкой к югу. На правом склоне.
- Хорошо, выходим с рассветом, - отбросив прутик, Таир поднялся.
- Можно уже через час выходить. Мы будем идти по восточному склону. Небо ясное. За эти пару часов уйдем далеко. Раньше уйдем, раньше придем.
- Это хорошо, Максимыч, но как ты хочешь дать противоядие?
- Не знаю, пока его надо собрать.
Из грота вышла кошка, принюхалась, встала в стойку и кинулась в кусты. После нескольких минут борьбы она появилась, попискивая и зализывая лапу. В это же время из кустов выкатился колючий шарик ежа. Таир засмеялся.
- Вот как мир-то познается, - сказал Максимыч и поднялся, - пойду, девочек разбужу.
Костер потрескивал сухими ветками. В ведре бурлила вода. Зара смешала какие-то травы, бросила в кипяток и, сняв ведро с огня, накрыла холщовой тряпкой. Когда Зара через пять минут сняла тряпку, над поляной разнесся тонкий сладкий аромат. Оставшегося от ужина зайца поделили по кусочку, не забыли и Дика с Кошей, хотя Максимыч ворчал:
- Зверье само прокормиться в горах может, неча продукты переводить.
Но никто не обратил внимания на ворчание старика. На востоке засеребрилась в первых лучах солнца далекая вершина. В утреннем полумраке раздались редкие голоса птиц. Последняя летучая мышь скрылась за кронами деревьев. Путники поели, выпили ароматный напиток, приготовленный Зарой. Остатки она слила в бутыль с чаем. Ведро Зара тщательно просушила над затухающим костром, сложила в него мешочки с травами. Таир привязал ведро к поясу. Небо посветлело, звезды спрятались, когда они вышли на тропу. Пришлось вернуться к обрыву и дальше идти вдоль скалы над бурлящим внизу потоком. Кошка и пес ушли вперед, Максимыч снова был первым. Сейчас он шел, будто сбросил с плеч пару десятков лет. Сам не понимал: то ли это напиток, что пили утром, то ли снятая с него ответственность - все-таки сейчас, кроме него, немощного и не имеющего возможности летать, в группе двое здоровых мужчин.
Тропа опускалась вниз, брызги потока долетали до путников, камни под ногами стали скользкими. В какой-то момент, залюбовавшись освещенными солнцем снежными вершинами, старик оступился и свалился в пропасть. Он пытался рефлекторно раскрыть крылья, но это не помогло. За ним шел Сергей, он моментально сообразил и, сложив крылья, камнем бросился вниз. Почти над самым потоком он подхватил Максимыча за руку, подтянул к себе, одновременно расправляя крылья. Взлет дался тяжело. Рядом кружился Таир. Обе девушки стояли, вплотную прижавшись к скале. Сергей обхватил второй рукой старика вокруг пояса. Прижал к себе. Максимыч не понимал, кто его несет. Таир уже стоял рядом с девушками. Сергей поставил Максимыча на тропу, встал рядом.
- Куда мы идем дальше? - спросил Сергей.
- Вон мосток, перед поворотом. Через двадцать метров.
Сергей увидел впереди качающийся веревочный мостик. Он подхватил Максимыча и полетел по диагонали над бурлящим потоком на противоположный берег к мостику. Коша и Дик сидели перед мостиком. Остальные, увидев, что Максимыча перенес Сергей, подхватили животных и перелетели следом. Отдышавшись, путники пошли вверх по тропе, ведущей к плато, поросшему лесом. Двигались не торопясь, Максимыч внимательно посматривал по сторонам. Вышли на поляну перед лесом. Зара бросилась собирать цветы. Оказалось, настой из этих цветов успокаивают воспаление и боль. Дана помогала, Сергей и Таир сели в тень, а Максимыч, только что испытавший испуг, стараясь унять дрожь в ногах, лег. Девушки набрали пучок белых соцветий. В этот момент на противоположном берегу Сергей заметил движение. Присмотревшись, понял, что кто-то идет за ними. Путник уже подошел к мостику. Беглецы спрятались в чаще.