- Поздно вслушиваться.
Путники оглянулись и увидели троих парней в черных штанах и майках. С заправленными луками в руках. Осталось только тетиву натянуть. Макс толкнул Ваську вперед, крикнул:
- Беги, за бугром взлетишь! - развернулся и пошел на противника.
Васька раздумывал всего секунду, побежал, но ему навстречу из кустов поднялись еще трое таких же, одетых в черное, парней. Васька остановился, мгновенно оценил ситуацию: Макс дрался с тремя парнями так, будто единоборство, а не молитва, - его основное занятие. Васька понял, что троих Макс одолеет, если он, Васька, это трио отвлечет на себя. Васька взглянул вперед. Парни медленно, вразвалочку, один даже в зубах чем-то ковырялся, шли к нему. Недолго думая, Васька шмыгнул влево. Там, за поворотом, он помнил каждое дерево. Со свистом и улюлюканьем троица кинулась следом, но Васька уже свернул еще левее, помчался вниз, выскочил на поляну, взмыл вверх и под прикрытием крон деревьев полетел к монастырю.
Но перед ним снова появились парни в черном. Он не понял, те же, или другие, нырнул вниз, между двух сосен, приземлился, прислушался. И побежал вниз, к потоку. Он споткнулся о вылезший на тропу корень сосны и упал прямо в руки одного из преследователей. Они спокойно ждали около мостика. Заломили Ваське руки назад, над крыльями, и повели вниз и вправо. Вдоль шумящей бурной реки. Внизу был еще один мостик, из новых бревен, мокрый от брызг. Через него Ваську перенесли. Дальше на поляне, устланной зеленым травяным ковром, Васька увидел три палатки, покрытые молодыми зелеными ветками. Сверху, от мостков, смотрелось, как кустарник. Около одной из палаток лежал связанный Макс. Ваську посадили рядом. Лицо у монаха было измазано кровью, расцарапано, руки связаны сзади, одно крыло, Васька понял, повреждено.
- Макс, ты как? - шепотом спросил Васька.
- Сказал бы...
- Что теперь?
- Будем ждать. Часа через четыре нас искать начнут.
Перед Васькой на поляну выскочил заяц. Он сел, принюхался и рванул в кусты. Васька попробовал ослабить веревку на руках. Не получилось. Из палатки вышел один из воинов. Он нес две керамические миски. Подойдя к пленникам, сказал:
- Уважаю. Обоих. Надо же, как дрался! - он поставил на пенек миски, присел около Макса, развязал руки. - Лежи, а то добавлю! - Воин связал ноги Макса вокруг щиколоток. - Ешь, и не вздумай бежать! Скоро Аглая здесь будет со всем войском. От вашего монастыря камня на камне не оставим.
Парень перешел к Ваське и проделал ту же операцию: развязал руки, но связал ноги. Васька сел, помог сесть Максу. В мисках оказалось варево из каких-то бобов, щедро приправленное свежими помидорами. Оба накинулись на еду, словно не ели неделю, по меньшей мере. Тот же воин вынес им чай. Васька спросил:
- А кофе нет? Хотя бы растворимого?
- Что это? Кофе? Впервые слышу.
Парень пошел к палатке, несколько раз оглянулся. Максим дождался, пока тот скроется, и спросил:
- Ты и правда из прошлого?
- Не знаю.
- Я в книгах старинных читал. Напиток такой, особый - кофе. У нас не растет.
- Так купите. В Африке, кажется, растет.
- Нету, Васька, ни Африки, ни Азии. Ничего нет. Кроме нас.
- Как? Я все хотел спросить у Никодима, про кофе. И вообще, про все.
- Да. Пятьсот лет, как ничего нет, - Макс попробовал развернуть крылья и поморщился от боли. - Не улететь нам, Васька.
На крышу одной из палаток опустился голубь. Он загулил, стал кланяться, низко опуская голову. Выскочил парень в черном, подставил растопыренную ладонь, голубь перешел к нему. Заграбастав птицу, парень скрылся в палатке.
- Хороший почтарь, - похвалил Макс. - Другие прилетят - и сидят тихо. Поди, отгадай, с письмом он или так просто.
Через десять минут из палатки выскочили несколько человек с сетками в руках. Они молча накинули сетки на пленников, свернули их в коконы. Взяв концы сеток в руки, взлетели и понеслись к юго-западу.
Глава двадцать шестая
Новые проблемы
Старуха устала. Ей было уже далеко за семьдесят. У нее дрожали колени и подкашивались ноги. Они с внучкой прошли путь от Геленджика почти до монастыря пешком: застарелый артрит не позволял старухе летать, и сложенные за спиной крылья только мешали. Они останавливались на ночлег в деревнях или на хуторах. Добрые люди их кормили, но дневные переходы изматывали. Старуха присела на траву возле огромного старого бука, позвала внучку. Девочка лет одиннадцати собирала оранжевые маки, цветущие на склоне. Она-то и увидела несущегося над головой Ваську. А следом, натягивая тетиву лука, взлетел кто-то в черном.
- Ба, - скороговоркой, стараясь говорить тише и постоянно оглядываясь, сказала девочка, подбежав к старухе, - там мужик за мальчишкой гонится!
- Где? - у старухи перехватило горло, она поползла вверх по склону, пытаясь вжаться в траву и спрятаться. - Скорее, Линка! Прячься!
Они заползли в заросли колючего рододендрона, прислушались. Поток шумел так, что никаких больше звуков не доносилось. Переходя от деревни к деревне, старуха слышала, что в городе что-то произошло. Шепотом хозяева делились сомненьями и страхами. Все говорили о чужаках, проникших в их мир неведомо откуда. Кто-то слышал о девочке, дерущейся, как настоящий воин, кто-то - о бескрылом мальчике. И все замолкали, как только вспоминали об Аглае, словно боялись, что она тут же появится из ниоткуда.
- Может, тебе показалось? - спросила старуха.
- Нет, я видела. Давай я подползу вперед, посмотрю.
- Только осторожно, не дай боже, увидят! - бабка истово перекрестилась.
Девочка подползла немного вверх и вперед, прячась за кустами. Ее платье темно-зеленого цвета сливалось с травой и делало девочку почти невидимой. Она рассмотрела внизу, у подножия склона, шаткий мостик через ущелье, на дне которого бурлил поток, и троих мужчин в черном, переносящих через него связанного мальчишку. Она проследила взглядом, куда полетели парни, унося мальчика. Спустилась вниз к тропе. Сверху ей показалось, что в месте слияния двух рек, на опушке у кромки леса, разросся кустарник. Но когда мальчика положили под дерево, а сами люди в черном скрылись под кустами, поняла, что это палатки, накрытые зелеными ветками. Мальчика посадили на поляне, из-под кроны раскидистого дерева девочка заметила еще чьи-то ноги в ботинках. Она бросилась назад, к старухе. Та уже сползла вниз, на тропу.
- Ох, как же я переживала, что тебя заметят! Раньше воины Аглаи так далеко не летали. Что им надо? - лепетала старуха.
- Там, кажется, еще чьи-то ноги были, но там дерево закрывает. Может, я спущусь?
- Окстись! Спустится она! Я те спущусь, как наподдам сейчас! - Старуха крепко вцепилась в руку девочки, сама не зная, чего боится: то ли за себя, то ли за нее. - Надо быстрее в монастырь идти. Недалече уже.
Старуха подхватила суковатую палку и, тяжело опираясь, пошла вперед. Девочка поплелась сзади. В монастыре они сразу направились к настоятелю.
***
Старуха кланялась, не переставая. Настоятель уже устал выслушивать ее хвалебные речи. В келье было сумрачно: окна выходили на восток, а солнце склонилось к западу. Пахло жженым воском. Лина томилась в дверях. Настоятель хотел спать. После бессонной ночи, проведенной в библиотеке в поисках дневника, после тяжелого рабочего дня хотел вздремнуть немного перед ужином.
- Так что привело тебя в такую даль, странница? - сумел вставить несколько слов настоятель.
- Внучку привела, Линку, на обучение. Сирота она. Родители погибли, или еще что. Пропали в общем, полгода назад. А чему я научу девчонку? А она смышленая. Грамоту знает. Позволь оставить?
- Оставляй. А сама что? Назад пойдешь?