- Хочешь взглянуть на то из-за чего начался весь сыр-бор?
Я хотела сказать, что меня только что практически выставили из родного дома, и мне как-то не до антиквариата. Но вовремя сообразила, что если сумасшедший антиквар предлагает показать уникальный экземпляр своей коллекции, который до меня мало кто видел и возможно, вряд ли увидит, то это дорогого стоит, и кивнула.
- Хочу.
Я ожидала, что Библия будет спрятана в металлическом хранилище с кодовым замком и навороченной системой сигнализации, поэтому искренне разочаровалась, когда часть книги, правда, запертая в мудреный чемоданчик, появилась из обычного сейфа.
- У тебя Ветхий Завет? – я, боясь дышать, склонилась над книгой. Текст и вправду выглядел так, словно его отпечатали недавно. Только буквы были странные, словно их писали, а не печатали.
- Да. Главы Нового Завета у твоего отца. За исключением Откровения Иоанна Богослова. Эти страницы забрал Фуст.
- А чем эта книга отличается от официальной версии первопечатной Библии?
- Считается, что изначально фон Гуттенберг хотел сделать Библию полностью печатной, – начал объяснять Шеффер. – Он делал текст черным, а заголовки красными. Для этого лист приходилось прогонять через станок дважды. Впоследствии он отказался от этой идеи и стал оставлять места для заголовков, чтобы заполнить их от руки.
- Но здесь названия глав напечатаны.- Я коснулась кончиком пальца страницы.
- Вот именно, Анжи. Это первая, полностью отпечатанная Библия. Единственная в своем роде. – он перевернул страницу. – Никогда не устану поражаться таланту твоего предка. Он создал новый шрифт, специально чтобы напечатать эту книгу. Он придумал новую смесь для краски, добавив в состав медь, серу и свинец. Отсюда необычный блеск букв. Это подлинное сокровище.
- За которое не жалко и убить. Мне страшно..- вдруг призналась я.
- Не бойся, Анжи. Мы найдем ее раньше.
- А если не найдем? Это все равно, что искать иголку в стоге сена.
- Можно поджечь стог, - заметил Курт. – Провести над пеплом магнитом и не будет никаких проблем.
- Да, - я кивнула. – Я знаю этот анекдот. Проблемы появятся, когда придет хозяин сена.
- Умница. Ловишь на лету. Представь, как расстроится хозяин сена, как только поймет, что книга уходит из-под носа. Пугать наших оппонентов начнем прямо с утра. А сейчас, иди-ка ты поспи, Анжи. День у тебя был, мягко говоря, тяжелый.
*****
Поспать не удалось. В моей комнате обнаружился Роман. Он принес мне горячее молоко с медом и сообщил, что мне нужно успокоиться, а это лучшее средство от нервов. Еду в постель мне не приносили уже лет пятнадцать и я снова подумала, как это приятно, когда о тебе заботятся. Пусть и антиквариат я не люблю, и молоко не переношу. Коктейль от нервов, я больше делала вид, чем пила, полусидя в кровати. Рядом со мной сопел Роман, слушая мои рассказы о приключениях дедушки Отто, разумеется, без ненужных ребенку подробностей. Я ласково гладила его по волосам и закончив очередную легенду, поцеловала его в висок и тихо пообещала:
- Не бойся, Ромка. Я всегда буду рядом. Ничего плохого не случится. Обещаю тебе.
Подняла глаза и встретилась взглядом со стоявшим на пороге Шеффером. Он покачал головой на мой не заданный вопрос и отступил назад. Я осторожно, стараясь не разбудить Романа выбралась из постели и вышла в коридор.
- Что-нибудь случилось?
- Извини, – тихо произнес Курт. – Не хотел вам мешать. Просто шел мимо.
- Он принес мне молоко от нервов, чтобы я хорошо спала. – я оглянулась через плечо. - Подарок судьбы, а не ребенок.
- Спасибо тебе.
- За что?
- За то, что ты у него есть. Несмотря на поведение твоей семьи.
- Это их война, – отрезала я. – Не хочу об этом думать. Если они вычеркивают меня из списков родни, на здоровье.
- Знаешь, я искренне завидую своему сыну. Жаль только, что по-твоему мнению, между нами нет ничего общего.
Я подумала, что надо бы вернуться в комнату, но тут же прогнала эту мысль. Мне возможно и жить осталось всего-ничего.
- Ну почему нет же нет ничего общего, – я подошла почти вплотную. – Наше кое-что общее сейчас спит за этой дверью. И боится, что если у нас с тобой не получится большой и светлой любви, он снова останется один, потому что я вас брошу. Проверять будем или оставим все, как есть?
- Любишь ты все усложнять, Лира фон Гуттенберг.
- Обожаю. – согласилась я. – Просто мы в ответе за тех, кого приручили.
- Боже мой, еще и Экзюпери, - он возвел глаза к потолку. – Что следующее? Философия буддизма или Кафка? Может быть, перейдем к чему-то более приземленному?
- К Камасутре? – предложила я и поцеловала его. – Просто, и без взаимных обязательств.
*****