Осознаю в который раз, что мне совсем не близка эта концепция, когда мужчинам говорят: «Не плачь, не переживай, не распускай нюни — ты же мужчина! Ты должен быть сильным!».
Даже самым сильным бывает больно, грустно или одиноко.
И то, что Армас позволил мне увидеть эту его сторону, его уязвимость и ранимость — многого стоит.
- Хочу, чтобы ты знал, - я останавливаюсь, беру его руки в свои, - если ты захочешь поделиться чем-то или просто выговорится, то я готова выслушать и помочь. Всегда.
Армас сжимает мои ладони так крепко, что еще немного и кости треснут под силой его рук. Смотрит пристально, но взгляд совершенно нечитаем.
«О чем же ты думаешь сейчас?...»
Шумно вдыхает, сжимает мое тело в объятиях и на выдохе в мою макушку:
- Ты удивительная...
Обнимаю дракона в ответ, укладывая свои руки на его спину.
Мы стоим так несколько минут и мне совсем не хочется покидать эти теплые объятия. Армас отстраняется первым.
- Ребята уже дошли до общежития, наверное. Нам тоже пора — ты совсем замерзла!
- Да, - соглашаюсь, - Если честно, я бы уже выпила горячего чая и закуталась в одеяло.
- Ивения, - серьезно начинает дракон, - в следующем году у всех стихийников будет полевая практика и я хотел бы пригласить тебя поехать с нами в клан Золотых Драконов.
- Я... не знаю, что тебе ответить, - решаю быть честной и поделиться своими переживаниями, - Мой Дар... он пока еще не пробудился и если этого не случится ко второму курсу... боюсь мне придется перевестись на зельеварение. А у них...
- … нет полевой практики до третьего курса, - заканчивает за меня Армас, - Тогда поговорим об этом позже. Думаю, я смогу помочь тебе с твоим спящим Даром. В наших хрониках описаны такие случаи, я попрошу отца прислать материалы.
- Глава 5 -
Утро началось рано — девчонки проснулись, когда солнце даже не планировало озарять этот день своими первыми рассветными лучами.
- Вы чего так рано? - спрашиваю, зевая и кутаясь в одеяло.
- Как это - «чего»? Того! Сегодня, между прочим, наш первый день в статусе студенток! - Надин в возмущении машет расческой, а я отмечаю про себя, какая же она удивительно разная — такая боевая и активная в компании с нами, но скромная и смущающаяся, если в ее поле появляется кто-то еще.
- Ага, и поэтому ты решила ознаменовать его недосыпом, - Лили сцеживает зевок. Одной рукой держит чашку с отваром, а второй накладывает на лицо водорослевую маску, - Мы же не к балу королевскому готовимся, зачем было так рано просыпаться?
- Неужели ты хочешь, чтобы все говорили о том, какие мы страшные? - складывает руки на груди и поджимает губы.
- О, Великий Свет! - восклицает Лили, - Да кому есть дело до нас и до того, как мы выглядим?
Надин гневно выдыхает, готовая разразиться ругательной тирадой. Ее всклоченные рыжие волосы будто становятся ярче, словно собираются воспламенится. Мой еще не проснувшийся мозг ухватывает отголоски эмоций на ее кукольном лице.
Лили, не желая оборонятся, готова высказаться первой.
Решаю вмешаться, пока их перепалка не переросла во что-то большее.
- Лил, погоди, - взглядом прошу ее повременить с претензиями в адрес подруги, - Надин... это что-то личное?
По тому, как вспыхивают румянцем ее щеки, понимаю, что оказалась права в своих предположениях. Выбираюсь из под одеяла и иду к ней, а подойдя - крепко обнимаю. В первое мгновение подруга пытается вырваться из моих рук, но я не разжимаю объятия, лишь начинаю легко поглаживать ее по спине, успокаивая.
Держу крепко до тех пор, пока Надин, с выдохом, не обмякает. Чуть отстраняюсь, заглядываю в ее лицо и вижу не пролитые слезы.
- Милая, - едва слышно проговариваю, - может быть ты хочешь рассказать нам что-то? Правда, не держи в себе, мы с Лил ведь твои подруги и всегда поддержим, выслушаем!
- Ох, малышка, прости меня, - Лили подходит к нам, - я вспылила и совсем не подумала, что для тебя это может быть так важно.
Надин всхлипывает и начинает рассказывать:
- Это все из-за Оливии. Она моя кузина и мы всегда, ну... как бы...
- Соперничаете? - подсказываю я.
- Вроде того, - кивает Надин, - Когда мы были маленькими все это соперничество тоже было по мелочам, но чем старше мы становились, тем серьезнее становилось наше противостояние. Вы просто не представляете, какая она упорная в достижении своих целей! А ее главная цель — опозорить меня...