И всё же, кое-что оставалось со мной.
Кольцо. Оно по-прежнему покоилось на моём пальце. И ощущалось теперь иначе — как обещание. Как след.
В голове упрямо крутились его слова: "Ты вспомнишь. Когда будешь готова."
Но готова ли я? Что, если память откроет не только любовь, но и боль?
Вскоре за окном прозвучал колокольчик - соседка из дома напротив выводила своего кота Марципана на прогулку, как делала каждое утро. Воздух был свежим, пропитанным хвоей и снегом, и казалось бы - всё как обычно. Только внутри у меня - уже нет.
Я встала, прошла к окну, отдёрнула занавеску. Город жил своей жизнью: шумели улицы, скрипели сани, дети лепили снеговиков. Но мой взгляд блуждал по небу. Там, где во сне было море. Там, где мужчина с изумрудными глазами держал меня за руку.
Пока я стояла, в памяти внезапно всплыло... чувство. И не просто чувство - знание. Как если бы внутри меня кто-то шепнул: "Ты уже однажды отреклась. Ты уже однажды сделала выбор. Во имя него. Во имя любви. Ты уже была изгнана."
Я не понимала, откуда это, но мысль была жгучей, истинной. Как будто ключ от замка, давно запертого во мне, провернулся — и щёлкнул. Не открыл, но пообещал — скоро.
- Проклятие... или дар, - прошептала я. - Что ты такое?
Ответа не было. Только слабое, едва ощутимое покалывание под кольцом. Как будто оно знало, что всё действительно только начинается.
И где-то в глубине, в самом сокровенном уголке души, я чувствовала: когда встречусь с Матиасом снова — я спрошу. Не вслух. Но взглядом. И, возможно, начну вспоминать.
***
Каникулы пролетели, как один тёплый сон. За окном всё ещё лежал снег, но в воздухе уже витало что-то новое — не весна, нет, но начало. Словно всё вокруг замерло в предвкушении движения: ветви деревьев, крыши домов, даже плиты мостовых.
День отъезда был ясным и тихим. Мама как всегда укутала меня в шарф, словно не знала, что её дочь возвращается всего лишь через несколько кварталов. Папа усмехнулся, целуя на прощание:
- Передавай привет Академии и своим друзьям... особенно драконам!
Я улыбнулась. В голосе отца слышался подтекст, будто он чувствовал, что в дочери что-то изменилось. Я тоже чувствовала это. Ощущение - будто я не просто возвращаюсь в Академию, а переступаю невидимую грань между прошлым и чем-то... большим.
Комната встретила меня пустотой - Лили и Надин ещё не вернулись. Но Полик на подоконнике радостно завибрировал листочками, узнавая хозяйку, и это немного сбило накатившую волну странного одиночества. Поползня пришлось на все каникулы оставить в Академии под надзором мистера Фёргиса. А всё потому что при попытке забрать его с собой домой Полик устроил форменную истерику. Он гневно шелестел листьями, кидался землей из горшка, а под конец - каким-то немыслимым образом отрастил себе десятисантиметровые колючки. Даже наша «земляная» Лил была в шоке.
Я распаковала вещи, переоделась в удобный теплый костюм. В голове - тысячи мыслей, но ни одна не завершалась. Всё возвращалось к Владыке. К его голосу. К его руке, надевающей кольцо. К взгляду.
Он не сказал ничего лишнего. Ни одного слова о том, кем был для меня в прошлом. Но я чувствовала - он знал. И ждал.
Каждая мелочь вокруг словно пыталась напомнить.
В библиотеке - книга, которую я раньше не замечала, а название в ней словно подсвечено магией: "Истинная память душ: хроники перевоплощения."
В зеркале - мои глаза, в которых вдруг проступала тень чего-то древнего.
А ночью - снова сны.
Короткие, обрывочные. Лица, которых я не знала, но звала по именам. Музыка. Лестница из камня, уходящая в небо. А в конце — он. Всегда он. Тот же взгляд. Тот же голос: "Ты помнишь. Просто боишься поверить."
Я просыпалась с ощущением, что сердце стучит за двоих.
Иногда казалось, что стоит просто подойти к нему - и он скажет всё. Но часть меня уже знала: если я спрошу - он отведёт взгляд. Он не имеет права говорить. Мой путь - вспомнить самой. Признать. Принять.
Я шла по коридорам Академии, слушая отзвуки голосов студентов, но в моём мире звучало только одно: его имя. Не просто как имя мужчины. Как имя половины моей души, утерянной когда-то и теперь найденной вновь.
Что дальше?
Я не знала. Но знала главное - я больше не одна. И как только воспоминания прорвутся окончательно, ничто уже не будет прежним.