Туда, где живёт Матиас. Туда, где началась наша история. И, возможно, там я вспомню всё.
- Глава 12 -
Второе полугодие началось как-то тихо, без всякого пафоса. Снег ещё оставался пятнами на северных склонах, но воздух уже предвещал приближение весны — капли, падающие с крыш, запах оттаивающей земли, особенно яркий свет сквозь утреннюю дымку. Погода, кажется, устала от капризов зимы, и теперь стояла в спокойствии: не слишком морозно, не особо солнечно. Казалось, что и природа решила: хватит бурь, пора тишины.
Академия в это время приобрела уют, почти домашнюю атмосферу. Шум студентов в коридорах уже не был хаосом, запах специй и сухих трав стал привычным, а преподаватели — живыми людьми, со своими странностями и недостатками.
С первых же недель нас ждала неожиданность: Совет Академии решил внедрить серию объединённых лекций для улучшения межфакультетского взаимодействия.
Это нововведение, названное «Циклом Стихийного Согласия», вызвало бурю обсуждений: от искреннего интереса до насмешек. Но уже после первой лекции сомнения начали развеиваться.
Первая встреча прошла в Большом Зале. Тема была вполне обыденной - «Основы межстихийной гармонии», но содержание превзошло все ожидания.
Лекцию вели сразу четыре преподавателя - по одному от каждого факультета.
Удивительно, как быстро аудитория перешла от сонливости к полному погружению: рассказы были живыми, с личными историями, шутками и даже лёгкой перепалкой между профессором Скорпиусом и воздушником Левионом.
- Да как можно быть магом воды и бояться карпов? - воскликнул Левион, и весь зал взорвался смехом.
- Не боюсь, - ответил наш суровый декан. - Я просто уважаю их личное пространство… особенно с рисом и кунжутом.
Студенты смеялись, а преподаватели, казалось, тоже получали удовольствие от того, что могли быть не идеальными.
Следующие недели прошли в стремительном ритме.
Академия словно ожила, смешивая ритуалы повседневности с магией, наукой и дружескими спорами. Каждую среду проводились лекции, объединяющие усилия факультетов воздуха и воды, земли и огня в неожиданных комбинациях. Интерес студентов рос, особенно когда преподаватели начали привлекать нас к демонстрациям и экспериментам.
Одним из таких занятий стала практика на свежем воздухе - взаимодействие факультетов воздуха и воды.
Лекция проходила на склоне холма за южным крылом Академии, где находилась тренировочная зона.
Водники и воздушники сначала с подозрением оглядывались друг на друга. Одним казались слишком непредсказуемыми воздушники, другим — слишком «мокрыми» и драматичными водники. Но совместное задание - создать устойчивую структуру, сочетающую потоки воздуха и водяные нити - быстро сломало лед.
Одну из таких групп возглавила я. Задание было создать парящий водный купол, в котором можно было бы регулировать температуру и влажность.
На практике всё оказалось сложнее: воздушники перегрели потоки, и конструкция взорвалась - прямо над головой профессора Сартиана, воздушника с репутацией ворчуна.
- Кто, во имя всех полярных бурь, решил, что можно соединить горячий воздух с ледяной водой?! - пронёсся его голос через дождь.
В ответ раздалось виноватое хихиканье девчонок и голос нашего старосты:
— Простите, профессор! Это была научная импровизация!
К удивлению всех, Сартиан лишь буркнул, потом стряхнул с себя воду и сказал:
- Ха! Хоть кто-то тут мыслит нестандартно. Повторите. Но без взрыва, если можно.
С тех пор в Академии ходила байка о "Шторме Сартиана", и студенты с удовольствием пересказывали её новичкам.
Один из самых обсуждаемых моментов - практическое задание под руководством профессора Терелии с факультета земли.
Нужно было создать синергетический амулет, реагирующий на состав стихий в местности. Процесс был трудным: мы собирали образцы земли, воздуха и воды, анализировали их, создавали схемы. Но в момент презентации один из амулетов среагировал на скрытую магическую аномалию под западной оранжереей, начав вибрировать и светиться.
Профессора сразу остановили демонстрацию, а место было отмечено как «зона для дальнейших исследований».
Также Академию развеселил случай с профессором Меридианом, преподавателем ботаники.
Он решил продемонстрировать уникальное растение — сонный флюорис.
Однако, вдохнув слишком много пыльцы, начал читать стихи на древнеэльфийском и пересказывать лекцию о фотосинтезе. Пришлось вызвать Скорпиуса, который без особого энтузиазма «протрезвил» его ледяным душем. С тех пор на двери лаборатории ботаники появилась табличка: «Стихи! Не входить».