— Женишься на поварихе? — приподнял бровь Мэй. — По-моему, ты женишься только на её пирожках.
— Пирожки — тоже любовь!
— Он один раз пирожком подавился и с тех пор считает это знаком судьбы, — вставил Стивен, подливая себе кваса.
— Ага, а ты после экзамена по элементалике хотел поклясться молнии в вечной верности, — парировал Кайен. — Брат, у нас с тобой особенные отношения с пищей и природными явлениями.
— И между нами есть один принципиальный отличительный момент, — вздохнул Стивен. — Я хотя бы не храплю как гарпия под зельем.
— Это клевета! — возмутился Кайен. — Я дышу с выражением. Глубоко и артистично.
— Да уж, артистично… Я думал, к нам в общагу вломился разъярённый виверн, — фыркнул Мэй.
Мы с Надин засмеялись, и даже Армас улыбнулся краем губ.
— Вам бы на сцену, — покачала я головой. — Или хотя бы в цирк.
— Не исключено, — мечтательно произнёс Кайен, обмахивая лицо лепёшкой. — У меня уже есть номер: «Человек, который может съесть шесть пирожков и не умереть». На бис — семь.
— Вот только после седьмого обычно вызывают целителя, — буркнул Стивен.
Смех за столом не утихал. Даже наш серьезный декан, сидевший чуть поодаль и наблюдавший за нами с видом сурового родителя, позволил себе едва заметную улыбку.
После еды Мэй предложил:
— Давайте прогуляемся по городу. Пока не стемнело.
Мы с Надин сразу согласились. Армас тоже встал. Через минуту мы уже шли по узким улочкам Тан’Рейя, петлявшим между каменными домами. Рынок был почти пуст, но фонарики уже зажигались — мягкий янтарный свет придавал городу сказочный вид.
— В столице клана Золотых есть Остров Песни, — рассказывал Армас, идя рядом со мной. — Это не просто место. Там записаны песни всех родов, истории поколений. Музыка льётся отовсюду — даже стены поют.
— Звучит как сон, — прошептала я.
«Сон... как и мои сны» - подумала я.
Мне захотелось поделиться с другом своим секретом — тем, что я вспомнила, кто я, а точнее, кем я была в прошлой жизни, и кем для меня был его брат.
Я почти сказала. Почти.
Но вдруг вдалеке прогремел взрыв, не громкий, но тревожный. Где-то в центре города.
Мэй нахмурился:
— Возвращаемся. Вайн не обрадуется, если с нами что-то случится.
Ужин прошёл тише. Нам подали тушёную оленину с ягодным соусом, печёную тыкву с орехами, фруктовый компот. За столом царила тёплая, почти семейная атмосфера.
Скорпиус объявил:
— Караван готов. На рассвете выходим. Убедитесь, что выспитесь. Дорога займёт четыре дня, пару ночей придется ночевать на свежем воздухе.
***
Позже, в комнате, мы легли в кровати, но уснуть было сложно — слишком много эмоций за день. Я ворочалась, слушая, как Надин вздыхает и теребит подушку.
— Ты не спишь? — спросила я.
— Нет, — ответила она после паузы. — Думаю.
— О Мэйе?
Она кивнула, потом села, обняв колени:
— Он сделал мне предложение. Ещё до конца семестра. Просто подошёл после тренировки, когда все ушли. Мы тогда работали в паре, и он... — Она покраснела даже в темноте. — Он сжал в руке защитный амулет, который я ему подарила, и сказал, что никогда не снимет его — если только, чтобы надеть другой. Вместе с брачным обетом.
— Ого, — выдохнула я. — Это… романтично. И очень по-драконьи, кстати.
— Он сказал, что я — его пламя. Что с тех пор, как я впервые отчитала его за то, что он чуть не спалил боевую арену, он понял, что хочет слушать мой голос всю жизнь. Даже когда я злюсь.
— Это же… идеально! — Я села на кровати, вцепившись в одеяло. — И что ты ответила?
Надин улыбнулась — мягко, тихо, почти застенчиво:
— Я сказала, что если он сможет не забыть купить хлеб хотя бы три раза подряд, то я подумаю.
— И?
— На следующий день он принёс не только хлеб, но и сыр, масло, варенье и цветы. Я… согласилась.
— Надин! — я шепнула, обнимая её через край кровати. — Я так за тебя рада. Правда.
— А я боюсь, — призналась она. — Потому что если вдруг всё это закончится — и Академия, и мы... Но с ним рядом мне не страшно.
— Он будет рядом. Я уверена, — сказала я и впервые почувствовала, как в глубине души вспыхивает тихое, надежное тепло. Возможно, любовь действительно могла быть якорем. Или крыльями.