***
После разговора у костра Лио не отходил от меня ни на шаг. Он словно прилип — держался за подол, прятался за моей спиной, смотрел на мир широко распахнутыми глазами, в которых уже не было ужаса, но было что-то другое — настороженное доверие.
Когда мы разбили лагерь в еловом овраге, он сел рядом, обняв колени, и смотрел на огонь. Свет отражался в его глазах, как в глубокой воде. Я положила руку на его плечо — он не вздрогнул, не отпрянул. Наоборот — осторожно взял мои пальцы и прижал к своей щеке.
— Ты... теплая, — прошептал он. — Как мама. Но... не как мама. — Он замялся, подбирая слова. — Лучше.
Сердце дрогнуло.
— Я не твоя мама, Лио.
— Но ты можешь быть. Хочешь?
Я не нашлась, что сказать. Он не просил, он просто чувствовал. Как будто знал меня. Как будто внутри него, в том, что было скрыто — память, тень, отголосок — что-то отзывалось на моё присутствие.
Позже, когда мы легли спать, он снова пришёл ко мне, притянув за собой одеяло.
— Можно? — спросил почти шёпотом.
Я кивнула, и он устроился рядом, уткнувшись мне в плечо. Через несколько минут он прошептал:
— Когда ты держала меня... там, среди теней... я услышал песню.
— Какую песню?
— Я не знаю. Но она была в тебе. В голосе. И в свете. Я знал её. Раньше.
Он замолчал, и я долго не могла уснуть, слушая, как он дышит. Маленькое, хрупкое существо с неведомой силой внутри. Но сейчас — просто ребёнок, который нуждался в тепле. И я знала: он чувствует не просто привязанность. Он помнит. Меня. Или кого-то, кто был мне слишком похож.
И теперь... я не могла его отпустить.
…Поздней ночью, когда костры почти догорели, а шелест деревьев стал почти убаюкивающим, я почувствовала лёгкое движение рядом. Лио, не разбудив меня полностью, повернулся, уткнулся носом в мою шею и прошептал во сне:
— Не уходи… Рэй.
Он знал моё имя. Моё «прошлое» имя. Я не говорила этого при нем, он не мог знать. Но он знал. Сказал это с уверенностью, будто всегда знал, кто я.
Я осторожно отстранилась, чтобы взглянуть на его лицо. На щеке запеклась царапина, в волосах — пылинки пепла. Он был совсем ребёнок — маленький, испуганный. Но в чертах вдруг мелькнуло что-то... знакомое.
В груди сдавило. Я провела ладонью по его волосам. В этот момент внутри меня вспыхнуло странное чувство — как если бы кто-то позвал меня издалека. Не голосом. Не мысленно. А чем-то древним, глубинным.
Он не просто ребёнок. Он... часть чего-то большего. Моего пути. Моей памяти?
Я подумала о той истории у костра — о девушке, что ушла в лес и вернулась другой. Об имени, которое щекотало край разума. Рреива. Или... Рэй? Нет. Не это.
Лио снова шевельнулся, нахмурившись.
— Прости, — прошептал он, всё ещё не просыпаясь. — Я не хотел, чтобы они умерли...
Моё сердце сжалось. Что ты видел, Лио?
Я не могла пока знать. Но знала другое: он не просто сбежал от жестокой тётки. Он бежал от чего-то, что плотно завязано с тьмой, которую я сама начинала ощущать всё ближе.
Я укрыла нас плотнее, прижав его к себе.
— Я не уйду, — пообещала я ему. — Никогда. Пока ты не будешь в безопасности.
И внутри меня раздался гул — древний, как эхо из забытого сна.
- Глава 17 -
Четыре дня в дороге.
Всего четыре — а ощущение, будто мы провели в пути маленькую жизнь.
Мы не просто шли — мы дышали одной пылью, смотрели на одни и те же закаты, делились крошками хлеба и тишиной под звёздами. За это короткое время мы стали ближе. Всё, что прежде было разделено — характерами, привычками, непониманием — теперь сгладилось в едином ритме. Ритме дороги.
Караван продвигался размеренно. Повозки скрипели по гравию, лошади храпели и переступали копытами, Горсток и его помощники то и дело подбадривали всех короткими шутками. А мы ехали — семь студентов, наш куратор и один маленький мальчишка, который так быстро стал для нас больше, чем просто найденыш.
Каждый в этой дороге проявился по-новому.
Мэй, обычно вспыльчивый и нетерпеливый, неожиданно стал тише. Он не терял своей язвительной искры, но теперь больше слушал Надин, и в его взгляде было что-то новое — мягкое, серьёзное.
Надин, в свою очередь, расцвела. Она уверенно говорила о маршруте, заботилась о нас, иногда — и особенно о Лио — с какой-то почти материнской теплотой.
Близнецы сменялись — Кайен шутил, Стивен вежливо морщился.
Рэй держался в тени, но всегда знал, где кто находится.
Армас... был тем, кто стал для Лио настоящим героем. И для меня — тихим, спокойным собеседником, с которым можно было поговорить без слов.