Он наклонился ближе, почти касаясь своим дыханием моего виска.
— Не думай, что Владыка будет тебя опекать вечно. Матиас умеет быть... переменчивым.
Я сделала полшага назад, глаза сузились.
— Вы угрожаете?
— Я предупреждаю, — с фальшивой вежливостью сказал он. — И если хочешь, чтобы твой подопечный Лио остался цел — не привлекай к себе лишнего внимания. Особенно к тому, что между тобой и Матиасом что-то было. Или, как тебе, наверное, кажется — есть.
Пальцы сжались в кулак, но я не дала себе ответить резко. Его слова были как плеть. Но я знала, кто я. И знала, кто за мной стоит.
И в этот момент — как будто замок услышал мои мысли — раздались лёгкие шаги, и в коридоре появился Скорпиус. Он посмотрел сначала на меня, потом на мужчину. На лице — весёлая, лукавая маска, но глаза — внимательные, острые, мгновенно оценили напряжение.
— Ах, Кестар, — сказал он тоном, будто приветствует старого знакомого, но держит руку на мече. — Уже знакомишь юных магов с тёмными углами дворцовой этики?
Кестар криво усмехнулся.
— Просто беседуем. Советы, наставления… Знаешь, как это важно.
— Есть дела поважнее, — сообщил Скорпиус. — Я как раз пришёл за своей ученицей. Мы собираем всех на прогулку по столице. Матиас считает, что свежий воздух полезен для головы. Даже для тех, у кого она набита сплошной пылью.
Он чуть наклонился к Кестару, и в его голосе прозвучала явственная сталь:
— Уверен, ты уже всё сказал. Правда?
Кестар сжал губы, взглянул на меня в последний раз — и ушёл, не попрощавшись.
— Любит он театральность, — вздохнул Скорпиус, когда шаги стихли. — Но тебе лучше держаться подальше. Этот человек умеет делать больно так, чтобы никто не заметил. Даже ты сама.
— Спасибо, — тихо сказала я. Голос был ровным, но внутри всё дрожало.
Он посмотрел на меня чуть мягче.
— Не за что. Пойдём. Ты должна это увидеть — столица в это время года похожа на витраж, забытый среди гор. И не волнуйся. Матиас знает, кого привёл в замок. Даже если он ничего не говорит вслух — он видит. Всё.
Я шагнула рядом, и с каждым шагом становилось легче. За спиной — яд. Впереди — свет.
***
Улицы столицы гудели жизнью — запахи жареных орешков и душистых лепешек, смех детей, звон шагов по каменной мостовой.
Я шла между Армасом и Лио, и день казался почти обычным — почти.
Лио с восторгом рассматривал витрины, собирая каждый миг, как драгоценность. Армас, как всегда, тих и сосредоточен, сдерживает в себе нечто большее, чем просто мысли.
Мы остановились у фонтана, где играли солнечные блики, и мне вдруг вспомнился наш давний разговор. Я не удержалась.
— Армас... — начинаю я, глядя в воду. — Почему вы отвернулись от Высших? Я до сих пор думаю об этом.
Он переводит взгляд на меня, и мне кажется, что его глаза темнеют, как небо перед грозой.
— Не потому, что мы отрицаем свет, Ива, — тихо говорит он. — А потому, что однажды тот свет унес то, что было нам дороже всего.
Мы садимся на лавку, Лио отходит к уличному музыканту, зачарованный мелодией.
Армас продолжает, словно возвращаясь в иной век:
— Это было давно, когда Золотой Клан только набирал силу. Нашим правителем был Марканнор — мудрый, сильный, благородный. Все драконы преклонялись перед ним. Но однажды в маленькой деревушке на окраине он увидел её. Она пела на берегу реки, босая, с венком в волосах, смеялась ветру. Простой человек... Но её душа светилась. Он понял сразу: это была его истинная пара.
Я слушаю, затаив дыхание. Армас говорит иначе, чем обычно — мягко, почти шепотом, будто боится спугнуть память.
— Марканнор не мог устоять. Он пришёл к ней не как повелитель, а как мужчина, влюблённый с первого взгляда. И она полюбила его тоже. Они были вместе. Он забрал её в нашу страну, и клан принял её, как свою королеву. Но судьба готовила другое.
Я уже знаю, чем закончится эта история, но не перебиваю.
Голос Армаса становится тише, будто он вспоминает слова, которые сам когда-то слышал:
— Оказалось, её душа была предназначена иному. Она должна была стать одной из Высших. А Высшие не имеют права на любовь, на семью, на привязанность. Им нужна беспристрастность, абсолютное равнодушие. Они пришли за ней. Отказаться — значило бы нарушить Священные Законы. Она ушла. Им удалось стереть её память… почти.
Я вижу, как напрягаются пальцы Армаса. Он будто сдерживает боль, которая не принадлежит ему лично, но которую он несёт как наследник рода.