Я молчала. Кольцо в ладони билось, будто сердце.
— Армас… — голос дрогнул, — почему ты не рассказал раньше? Ты же сразу понял, кто я?
Он опустил глаза.
— Потому что ты для меня больше, чем друг. Ты для меня такой же родной человек, как Матиас. Пусть мы и познакомились с тобой не так давно, но... Понимаешь, невозможно остаться равнодушным, когда тебя воспитывает дракон, испытывающий такие глубокие чувства к своей истиной. Ты, твой образ, для меня всегда была источником света и надежды. Я видел как все эти годы жил мой брат — в надежде, что скоро вы обретёте друг друга и в страхе, что ты можешь не вспомнить его и придется ждать следующую жизнь, чтобы воссоединиться. Но я не имел права говорить от его имени. Не имел права торопить тебя. Ты должна была прийти к этому сама.
Я посмотрела на него. На то, как трепетно он переживает за брата. Еще раз прокрутила в голове то, что он сказал. И впервые поняла: любовь Матиаса — тишина. Терпеливая, тёплая, спокойная. Как утёс. Она не требует. Она ждёт.
— Ты — мой друг, — сказала я, — нет, ты - гораздо больше. Спасибо, что ты рядом и спасибо за этот разговор.
Он кивнул. А потом, неожиданно, просто взял меня за руку. Как тот, кто рядом в самый страшный момент.
Мы сидели молча. Над нами медленно просыпался замок.
До Самайна оставалось десять дней.
- Глава 22 -
После всех тревог, что сгустились над нами за последние дни, известие о том, что семья Мэя устраивает приём в честь его помолвки с Надин, стало настоящим лучом света.
Надин заявила об этом как-то буднично, за чашкой чая, будто речь шла о походе за новыми чернилами, а не о главном празднике их жизни.
Но глаза её сияли так ярко, что я поняла — всё будет волшебно. Будто чары надежды вновь наполнили наши сердца, и воздух вокруг стал светлее, наполненный ожиданием счастья.
Поместье семьи Мэя располагалось на холме, окружённом виноградниками и аллеями из магнолий. Дом был трёхэтажным, с резными балконами, поросшими цветущими лозами, окнами, словно витражи, и садом, в котором, казалось, цвели все цветы мира одновременно. Вокруг парили сотни светлячков, созданных искусной магией.
У входа гостей встречали родители Мэя — его мама, госпожа Алестра, с ласковой улыбкой, тонкой изысканностью и духами, пахнущими медовой розой, и отец, господин Тарен, высокий и широкоплечий мужчина с ясными глазами и тихим голосом, говорившим с уважением и теплотой.
Они обняли Надин, будто она уже была их дочерью. Младшие братья Мэя — близнецы Кори и Эл, сразу увлекли гостей историями о том, как спасали белку от домашнего привидения. А Калас, старший брат Мэя, статный и чересчур серьезный сегодня, лишь молча кивнул, но позже, когда мы вели ничего не значащую беседу за столом, он мне сказал: "Мэй впервые по-настоящему счастлив. Спасибо Надин за это."
Гости начали прибывать. В залах царила атмосфера предвкушения. Маги, драконы, знатные семьи стихийников — все обсуждали новости, обменивались комплиментами, пробовали сладкое шампанское и шоколадные лепестки.
В одном углу Стивен пытался объяснить Кайену, что тот выпил зелье правды вместо тоника, и теперь все узнали, что он коллекционирует ложки и мечтает танцевать джигу на королевском приёме. Кайен покраснел, но когда музыка сменилась на быструю, действительно выскочил на середину зала и начал отплясывать. Смех не утихал долго.
В одном из оконных альковов мы с Надин прятались от шума и просто любовались вечерним светом.
— Ты сегодня как весеннее утро, — сказала я, взяв её за руку. — Я так счастлива за вас.
— А я счастлива, что у меня есть возможность разделить этот день с тобой. А ещё, я рада, что тоже влюблена по уши. — Она улыбалась. — Владыка, Ивения! Ты отхватила себе Владыку! Ты вообще осознаёшь масштаб?
— Перестань! — покраснела я, — Мы… Мы просто... близки.
— Ага. Близки. Он смотрит на тебя так, будто хочет спрятать ото всех или съесть. Не волнуйся, я рада за вас. Искренне.
После официальной части, когда все гости были встречены, начались танцы.
Когда музыка замедлилась, и свечи заиграли отблесками на стенах, появился он. Матиас. Он шёл через зал, не спеша, но уверенно, и весь мир вокруг будто расступался. В тёмно-синем камзоле с золотыми узорами, с волосами, лежащими небрежно, он был величественен.
Он подошёл и, не говоря ни слова, протянул руку:
— Окажешь мне честь?
— Всегда, — выдохнула я.
Когда он обнял меня за талию, я словно растворилась в музыке. Мы кружились, точно два шёлковых лепестка, плывущих на вечернем ветру. Его ладонь была тёплой, взгляд — пронзительным.