«Ты вспомнила. Значит — готова.»
Голос. Тихий. Шелестящий, как ветер в высокой траве. Не снаружи — внутри.
Я закрыла глаза, и всё тело словно заполнила тьма. Не злая. Глубокая. Первичная. Как бытие до света.
И в этой тьме родился образ.
Себя.
Стоящей на краю башни. Ветер рвёт мантии, волосы, слёзы. Я держу в руках чью-то жизнь. Не магию — живое пламя. И за спиной — он. Темный силуэт. Без имени. Без лица. Только глаза.
«Ты уже сделала выбор. Тогда. Ты сделаешь его снова.»
Я открыла глаза. Луна дрожала в стекле. Воздух вибрировал. И я поняла — Самайн уже не в будущем. Он — здесь. Внутри.
И выбора больше нет. Только путь.
- Глава 25 -
Ночь опустилась на замок, и я погрузилась в сон, который унес меня далеко — в ту жизнь, где я была Рреивой Пайс, главой Тригона Воды.
Я стояла в огромном Зале Совета Высших, стены которого переливались оттенками синего и бирюзового, словно морская гладь под солнечным светом. Свет витражей играл волнами, отражаясь в глазах собравшихся.
За длинным столом сидели члены Совета, лица их были знакомы и вместе с тем чужды. Некоторые — с уважением и теплотой смотрели на меня, другие — с холодом и подозрением.
— Рреива, — проговорил голос глубокий и властный, — твоё присутствие здесь вызывает вопросы.
Я повернулась к говорившему — это был Лиандор, старейший член Совета, человек с глазами цвета тёмной нефти. Его взгляд пронзал насквозь.
— Я здесь, потому что обязана служить водам и поддерживать равновесие, — ответила я сдержанно. — Но служить не значит быть слепой к страданиям тех, кто нуждается в нашей помощи.
— Твоя помощь стоит нам слишком дорого, — вмешалась Ариен, золотистые волосы которой сверкали, как лучи закатного солнца. — Ты слишком часто позволяешь себе вмешиваться в судьбы смертных. Это опасно.
— И что же, — спросила я, — нам просто смотреть, как мир рушится, если ради порядка придётся отказаться от сострадания?
— Баланс важнее эмоций, Рреива, — произнёс жестко Дориан, представитель Тригона Огня. — Мы — Хранители, а не спасатели.
— Тогда зачем мы здесь, если не для того, чтобы сохранять этот баланс? — спросила я. — Разве ты не видишь, что холодное безразличие убивает жизнь?
В этот момент к столу подошёл Скорпиус Вайн — мой близкий друг и соратник, человек, чей разум был прозорливее многих.
— Мы все хотим добра, — сказал он, садясь рядом со мной. — Но порой страх и догмы сковывают наши действия. Рреива напоминает нам, что сила — это не только власть, но и ответственность.
Лиандор нахмурился.
— Ты слишком мягок, Скорпиус. Твоя поддержка — слабость.
— Мягкость — это не слабость, — ответил он спокойно. — Иногда именно она позволяет нам оставаться человечными, даже когда сила давит на нас.
Ариен вздохнула, глядя на меня:
— Ты знаешь, что среди нас много тех, кто сомневается в тебе.
— Знаю, — кивнула я. — Но те, кто стоит рядом, помогают мне нести этот груз.
Воспоминания наплывали волнами. Мы обсуждали судьбы народов, предсказывали штормы и засухи, решали, когда вмешаться, а когда наблюдать.
— Скорпиус, — сказала я однажды во время тихого вечера в моём кабинете, — ты всегда был моим оплотом. Почему?
— Потому что я верю в тебя, Рреива, — ответил он мягко, — и потому что знаю, что ты не одна в этих битвах.
— Но разве тебе не страшно, что я могу пасть?
— Страх — естественная часть пути. Но твоя сила — в том, что ты продолжаешь идти, несмотря ни на что.
***
После очередного тяжёлого заседания Совета, когда все ушли по своим покоям, Ариен неожиданно остановила меня в узком коридоре замка. Свет факелов отбрасывал мягкие тени на стены, и мы остались одни в этом тихом пространстве.
Она сняла плащ, и золотистые пряди заиграли в свете, глаза её обычно острые, казались смягчёнными.
— Рреива, — начала она чуть робко, — мне сложно признаться, но я знаю: иногда была слишком резка с тобой.
Я чуть наклонила голову, удивлённая её искренностью.
— Ты хочешь сказать, что несмотря на всё, доверяешь мне?
— Не просто доверяю, — ответила Ариен с мягкой улыбкой, — я горжусь тем, что могу звать тебя своей подругой. В те минуты, когда Совет кажется мне чужим, именно ты напоминаешь мне, зачем я здесь.
Её слова были словно тёплый ветер, который нежно разгоняет холод.
— Я ценю это, — сказала я, улыбаясь в ответ. — Твоя искренность — это редкий дар.
Мы стояли молча, ощущая, что в эту самую минуту невидимая нить связала нас прочнее любых политических интриг.