В другой день, предвкушая трудное заседание, Ариен пригласила меня на прогулку вдоль озера, что омывало дворец.
— Вода здесь хранит не только отражения, — сказала она задумчиво, — но и наши секреты, боль и надежды.
Я молча слушала плеск, ощущая, как её слова трогают самые глубокие струны души.
— Ты сильнее, чем думаешь, — тихо сказала она. — И я всегда буду рядом, даже если весь Совет будет против тебя.
Её голос был чист и искренен, без тени лести.
Эти мгновения стали для меня настоящим светом в темноте — напоминанием, что несмотря на все бури, есть крепкая опора.
***
Вспоминания стали холодеть, растворяясь, когда тьма Зала сменилась знакомой тишиной и пустотой.
Я чувствовала, как меня тянут вниз, в глубины океана, холод и одиночество наполняли каждую клетку. Это было изгнание — потеря всего, что было дорого.
Проснувшись, я ощутила, как сердце моё бьётся тяжело и ровно — словно выдержало испытание огнём.
Свет раннего утра мягко проникал через окно. Я встала и направилась к кабинету, где на время нашей практики обосновался Скорпиус.
Дверь была приоткрыта. Я вошла и увидела его — спокойного и сосредоточенного. Он поднял глаза и улыбнулся.
— Ты выглядишь так, будто провела ночь в водовороте воспоминаний, — сказал он, приглашая сесть.
— Сон был долгим и тяжёлым, — начала я, — я вспомнила всё: Совет, друзей, врагов, любовь и изгнание.
— Тяжёлый путь, — сказал Скорпиус. — Но ты никогда не была одна.
— Иногда я думаю, — тихо сказала я, — что эта сила — и дар, и проклятье.
— И это так, — ответил он, — но твое присутствие здесь — уже многое значит.
Мы говорили долго, делясь сомнениями и надеждами. Его спокойствие было якорем, а вера — светом, ведущим вперёд.
— Боюсь не самой борьбы, — призналась я в конце, — а того, что могу потерять тех, кого люблю.
— Страх есть у всех, — сказал он, — но сила в том, чтобы идти, несмотря на него.
Мы улыбнулись друг другу — и в этом взгляде было целое обещание.
Путь не будет лёгким. Но я уже не одна.
- Глава 26 -
Я гуляла по саду, стараясь упорядочить свои мысли и чувства.
Слишком многое случилось за столь короткий срок и это пугало. Несмотря на то, что в прошлом мне доводилось вершить судьбы, здесь, в этой жизни, я простая девушка. И я не могу привыкнуть к мысли, что сейчас все изменилось. Все ждут от меня чего-то великого. А я... кажется... не могу.
Но стоило мне об этом подумать, как внутри раздался тонкий, едва ощутимый зов — не голос, не образ. Просто тепло. Привычное. Притягательное. Как если бы меня позвал сам свет.
Я знала, кто это.
Я поднялась в старую башню, которая служила временной резиденцией Драконьего Совета. Дверь была приоткрыта.
Матиас стоял у окна. Его плечи были напряжены, губы сжаты. Стол за его спиной был усыпан картами, свитками, таинственными чернильными печатями. Я сразу заметила среди них печать с тремя спиралями, образующими замкнутый круг — я не видела её раньше, но в теле отзывался страх.
Он почувствовал меня сразу, не обернулся, но сказал:
— Ты тоже слышишь их. Шепоты. Сны. Пульс земли.
— Да. Уже не во снах. Уже — в теле.
Он развернулся. Его глаза — сейчас с лёгким янтарным отливом — задержались на моих, и я увидела усталость. И тепло.
— Совет поднял древние архивы. Есть упоминания… об Ордене Безликих. Сотни лет они жили в тени, в каждой эпохе, как плесень под камнем. Они ищут слабое место между мирами. Самайн — их час.
— Ты думаешь, они уже здесь?
Он подошёл ближе. Его пальцы едва коснулись моей руки.
— Я знаю, что кто-то из наших помогал им. Предательство внутри. И я не знаю, кого можно назвать своим.
— Но ты знаешь, что я — с тобой, — прошептала я.
Он кивнул, взял мою ладонь, крепко сжал.
— Это то единственное, в чём я не сомневаюсь.
В этот момент всё исчезло. Свитки. Орден. Пророчества. Остались только он и я. Наши руки. Наше дыхание.
Он потянул меня ближе. Не спеша, будто боялся разрушить тонкость момента. Его лоб коснулся моего, и я прикрыла глаза.
— Каждый раз, когда я смотрю на тебя, — прошептал он, — я помню, как держал тебя в другой жизни. Помню, как ты уходила. Как я терял тебя. Я не позволю этому случиться снова.