Голос — ровный, тихий. Как вода в медленном течении.
— Я не смог бы не прийти.
Я вошёл. Закрыл за собой дверь. Шум замка остался за пределами комнаты.
— Как ты? — спросил я.
Она повернулась. Её лицо было светлым, но уставшим. В её глазах не было испуга — только осознание.
— Я чувствую, как всё приближается. Не по дням — по пульсу. Всё внутри сжимается, как перед бурей. Но при этом я... странно спокойна. Будто я уже там, где должна быть.
Я подошёл ближе. Не прикасаясь. Просто быть рядом.
— В Хранилище мы нашли знак. Спираль. Но искажённую. Она связана с тем, кто идёт. С тем, кто ищет Источник.
Она опустила взгляд.
— Он чувствует меня.
— Да. И я тоже. Чувствую, как его дыхание ложится между нами. Как будто время тянется не по прямой, а вокруг тебя.
Она смотрела на пол, на лунный квадрат у ног. А потом подняла глаза.
— Скажи мне правду. Ты... боишься?
Я подошёл ближе. Так, что расстояния между нами осталось лишь на один вдох.
— Не за себя. За тебя — да. Потому что знаю, каково это — терять тебя.
Она чуть улыбнулась.
— Я помню, как ты держал меня. В другой жизни. Когда всё рушилось. Когда я выбрала не вечность, а тебя.
— И я снова здесь, — прошептал я. — Чтобы ты выбрала себя. И если рядом буду я — значит, так и должно быть.
Я коснулся её ладони. Медленно, осторожно, как будто прикосновение могло нарушить ткань вечера. Но она не отдёрнула руки.
— Ты не обязан, — сказала она. — Это не твоя битва.
— Она стала моей, когда я впервые увидел тебя на том берегу, в той, первой нашей жизни. И она осталась со мной сквозь века.
Она шагнула ближе.
— Ты меня держишь, — шептала она. — Даже когда я забываю себя. Даже когда всё рушится.
— Потому что ты — свет. И я научился держать его так, чтобы не затмевать.
Мы молчали. Слушали дыхание. Пульс.
Я провёл рукой по её щеке. Она закрыла глаза, склонила голову.
— Можно я просто… побуду? Рядом? Без планов. Без спасения. Без долга. Только — быть.
— Да, — сказала она. — Сейчас это всё, что нам нужно.
Мы легли на покрывало, обнявшись. Она уткнулась лбом мне в плечо.
— Всё сжимается, — прошептала она, — но в тебе — тишина. Я могу в ней отдохнуть.
Я поцеловал её волосы. И остался. Молчать. Дышать. Быть.
До тех пор, пока снова не начнётся шум. Пока нас снова не разбудит буря.
Но эта ночь была наша.
- Глава 28 -
Ивения Светлая
Я проснулась от тепла. Не от солнечного — нет. Солнце ещё только прокрадывалось сквозь тяжёлые шторы. Я проснулась от тепла дыхания, от сердцебиения рядом. От того, как моя ладонь всё ещё лежала в его — тёплой, крепкой, будто мир ещё не разбудил нас.
Матиас спал на спине, ровно, глубоко. Линии его лица в полумраке казались вырезанными из янтаря, и было в нём что-то почти… невозможное. Так не спят те, кто носит на плечах груз целого мира.
Но сейчас он отдыхал. И я позволила себе тоже остаться на секунду. Просто существовать рядом.
Потом я встала, укрыв его одеялом. Одно движение — и всё внутри потянулось обратно. Но я знала: день начался. А вместе с ним — всё остальное.
Я вышла из комнаты и сразу почувствовала: воздух был не таким. Сначала — еле уловимо. Но потом…
Магия. Она дёрнулась. Как нерв.
Это было ощущение, которое не спутать ни с чем: охранный круг, установленный вдоль периметра замка, не просто ослаб — он разошёлся. Молча. Без вспышки. Без звука. Как будто его расстегнули изнутри.
Я побежала.
Переходы казались длиннее обычного. И когда я добралась до северного крыла, там уже были Армас, Рэй, Стивен и Скорпиус. Мэй чуть позже прибежал с Надин, босиком, с растрёпанными волосами и гневом в глазах.
— Где? — спросила я, подойдя к Армасу.
Он указал на стену.
Руны охранного круга были иссушены. Не разбиты, не сорваны. А высушены, словно из них вытянули саму суть.
— Это не физический взлом, — сказал Рэй. — Это… как будто кто-то коснулся самой конструкции. Словно он знает её. Знает, как мы думаем.
Я присела рядом со стеной, провела ладонью вдоль следа.
Тонкий, ледяной отголосок. Сила, которую я чувствовала... во снах. В голосах. В Лио.
— Это он, — сказала я. — Тот, кто идёт.
— Как он проник? — спросил Армас.
— Он не проник. Он был внутри. Просто ждал.
Тишина. Тяжёлая. Мягкая, как шерсть, и от этого ещё страшнее.
— Мы не слышали, не видели, — пробормотала Надин. — Как это возможно?