— Он хочет открыть Врата.
Скорпиус кивнул.
— И использовать тебя как проводник. Ты — последняя из Хранителей. Ключ. Если ты пройдёшь… он откроет портал окончательно.
После Совета я ушла одна.
Сумерки окутали сад сиреневым покровом. Листья светились мягким светом, и воздух был полон ароматов — жасмина, старой магии, надежды.
Я шла туда, где хранилась Книга Перехода. В зале под храмом. Никто, кроме меня, не имел к ней доступа. Я открыла врата — не магией, а прикосновением души. И спустилась в подземелье.
Книга ждала на пьедестале. Переплёт из драконьей кожи, застёжка — живая, пульсирующая. Она знала, что я приду. Знала, что выбор близок.
Ты готова пройти, если потребуется?
Я вздрогнула. Голос в голове был моим… и не моим.
Ты потеряешь многое.
— Я уже теряла.
Ты можешь стать всем.
— Я хочу остаться собой.
Книга открылась.
***
Когда я вернулась, Матиас ждал меня. Не в зале. Не у совета. А в моих покоях.
Он стоял у окна, смотрел, как мерцают светлячки над озером.
— Ты узнала, что делать? — спросил он.
Я подошла, встала рядом. Тишина между нами была глубокая, но не холодная. Тепло от его плеча будто согревало меня даже сквозь ткань.
— Я должна пройти за Врата. Не чтобы открыть, а чтобы закрыть. Навсегда.
Он молчал. Потом медленно, осторожно, как будто боялся разрушить хрупкое равновесие, взял мою ладонь.
— Если ты уйдёшь… — его голос хрипел. — Я…
Я повернулась к нему.
— Я вернусь. — Тихо. Уверенно.
Он посмотрел на меня. Долго. А потом, впервые за всё это время, склонился и поцеловал — не стремительно, не властно, а нежно, бережно. Как будто запоминал вкус моей души.
И в эту ночь замок снова затаил дыхание.
Врата ждали.
А я — готовилась пройти в самый их центр.
***
Сумерки ложились на замок особенным светом. Не золотым — скорее серебряным, тихим, как прикосновение воспоминания. Мир затаил дыхание. В этот вечер ничто не казалось случайным. Даже ветер шёл строго с востока, унося с собой звуки, словно не желая мешать тому, что должно было случиться.
Я стояла на высоком балконе башни Совета, глядя вниз — туда, где уже собирались те, кто знал. Те, кто понимал. Сегодня я прощалась. Не с жизнью — с прежней собой.
За моей спиной бесшумно распахнулась дверь, и я сразу почувствовала знакомую ауру. Спокойную, как озеро, и в то же время пульсирующую огнём.
— Нашла, значит, где прятаться, — сказала Надин, подходя ближе. Её голос был мягким, но в нём звенела напряжённая нота. — А я тебя повсюду искала.
— Ты всегда находишь, — ответила я, не поворачиваясь. — Даже когда я сама себя не нахожу.
Она молча встала рядом, и какое-то время мы просто смотрели на горизонт. Потом Надин вдруг заговорила, будто не могла больше сдерживаться.
— Мне страшно за тебя. Я знаю — ты сильнее, чем мы все. Но что станет с нами, если ты не вернёшься? Мы не можем потерять тебя...
— Я вернусь, — прошептала я. — Пусть даже другой. Но я должна пройти это. Иначе всё, что мы сделали, — зря.
Надин резко выдохнула и вдруг обняла меня крепко, почти до боли. Её губы дрожали.
***
Мы спустились в главный зал храма, где уже собирались друзья. Мэй стоял у окна, напряжённый, как струна. Рядом — Стивен, с сутулыми плечами и усталым взглядом. Он будто не спал всю ночь.
Лио и Армас появились последними. Лио был одет в боевую форму, но без герба — он сам снял его утром. Его лицо — серьёзное, взрослое, совсем не мальчишеское. Армас… казался спокойным, но я знала: внутри него бушевал океан.
— Ну что, — начал Мэй, подойдя ближе, — собираешься нас всех бросить?
— Нет, — покачала я головой. — Я собираюсь для вас остаться.
Он выдохнул, прикрыв глаза, и вдруг крепко сжал мою руку.
— Тогда мы тоже останемся для тебя. Мы — твой якорь, Ив.
— У меня нет красивых слов, — признался Стивен. — Но я мечтаю, что ты вернёшься. Потому что тогда у меня появится надежда, что и мой брат жив. Что мы все можем вернуть хоть что-то.
— Ты уже вернул, — я посмотрела ему в глаза. — Веру в лучшее. А значит, всё остальное — вопрос времени.
Он сжал моё плечо и отвернулся. Впервые за всё время в его взгляде не было только боли. Там жила решимость.