- Сколько ей, пять? Думаю, да, - сказал я. Странный он - ну откуда мне знать, что сейчас любят пятилетние девочки?
Михаэль, как нормальный немецкий мужчина, разведен. С дочкой общается по выходным. Посоветоваться с бывшей женой по поводу подарка то ли не приходит в голову, то ли у них плохие отношения. Я не стал уточнять - не хватало мне еще лезть в подобные дела. Вот насчет дочки, если честно, я ему завидую. Порой и мне так хотелось бы иметь маленькую девчонку или пацана, возить в зоопарк, катать на пони, рассказывать, почему земля вращается вокруг солнца, а не наоборот...
Жаль, что без женщин в этом деле ну никак не обойтись.
- Так чего ты хотел-то?
Я рассказал вкратце. Михаэль пожал плечами.
- Телефон пробить можно, не вопрос... но зря ты с этим связался. Дохляк полный.
- А что, еще новенькое что-нибудь нашли?
Михаэль поколебался.
- В общем-то, это не тайна, но... Ну ладно, ты тоже подкинул информацию насчет этого фонда. Нам-то деваться некуда, приходится расследовать. Но как я тебе сразу сказал, дело это гиблое. Ты знаешь, что эксперт написал?
- По поводу трупа?
- Да, конечно. Как уже говорилось, мужик был застрелен. Классическая огнестрельная рана в сердце. Снайперская работа прямо. Так вот. Оружие - не определяется. Пуля... - Михаэль сделал драматическую паузу - пули нет. Исчезла.
- Как исчезла?
- А вот так. На месте преступления нет гильз или, допустим, других вылетевших пуль. Ну это ты знаешь. Пуля должна была остаться в организме убитого, так как нет выходного отверстия. Так вот, пули - нет. То есть совсем. Канал есть, вход есть - а пуля как будто растворилась.
- Боже милостивый, - сказал я, - то есть его вскрывали, и точно убедились, что это не какая-нибудь хрень со смещенным центром тяжести...
- Да уж не сомневайся. Конечно, вскрывали. Да и канал был прямой и простой, так что не со смещенным центром. Пуля просто исчезла, нет ее.
Я допил безалкогольную бурду. Задумался. Какая-нибудь ледяная пуля? Ерунда...
- А еще что-нибудь есть на трупе? Другие повреждения? Как он был одет?
- Раздет до пояса, - Михаэль хмыкнул, - без штанов, короче. Тоже непонятно, кстати, почему. Только в трусах. И повреждения были - поврежден левый глаз, но там не огнестрельное, там будто дали в глаз хорошо...
- Спасибо. И еще - там в комнате кровь. Анализ брали?
- Где ты имеешь в виду? На полу?
- На полу и на углу стола.
- На полу кровь Шефера. А вот на углу стола - кровь девочки. Немного, судя по всему, небольшое повреждение. Это о чем-то говорит, мистер Холмс?
- Может, и говорит, - сумрачно сказал я,
- А у тебя что? Есть новенькое что-нибудь? Версии?
- Не знаю, - признался я, - в Россию пока послал коллегу. А так... хочу проверить русскую версию. Девчонка знала русский, может связалась с какими-нибудь этническими преступниками. Но честно говоря, сомнительно. Поговорил с педагогами, психологами. Кроме того, что психически у девчонки мощнейший сдвиг по фазе - ничего нового... Кстати, ее подруга убеждена, что девочка - в России. Почему - не говорит, вроде бы, планов у той никаких не было. Но вот убеждена почему-то подруга.
- Я тоже думаю, что в России, - кивнул Михаэль, - где же ей еще быть? Ну ладно, пойду я. И это, Клаус... если твой помощник или ты в России что-нибудь накопаете - ты уж нас не забывай, хорошо?
- Вас забудешь! - хмыкнул я, и мы пошли расплачиваться.
До вечера я занимался опросом соседей.
Мне везло - все были дома, так что я мог закончить все в один вечер. Но правда, много этот опрос не дал.
Все соседи как один хвалили семью Шефер как весьма приличную и порядочную. Она - немного сухая, вы понимаете, но очень порядочная женщина. Что касается самого Шефера, то это был добряк, душка, без памяти обожал семью, с детьми возился, играл с мальчиком в футбол. Милый такой человек, слова дурного от него не услышишь, такой приятный. Воистину, лучшие уходят первыми. А вот дочка их, сами понимаете, не очень. Сразу видно гнилое семя, еще и иностранка. То есть дело, конечно, не в этом, но вы понимаете... Она как-то не вписывалась в их семью. В чем выражалось ее дурное поведение? Так ничего особенного, не то, чтобы она хулиганила. Но она два раза убегала из дома, бедные Шеферы не знали, что делать и куда податься, и вообще, вы понимаете, была очень некоммуникабельной, часто не здоровалась даже на улице. Удивительно, вот сын Шеферов - очень милый мальчик, а старшая - ну просто ужас.
Ничего нового о контактах Лауры, о событиях в последнее время я не узнал. Из четырех домов, в которых я вел опросы, два в тот роковой вечер были пусты, в третьем ничего не могли вспомнить. И лишь бабушка, живущая напротив Шеферов, совершенно одна в двухэтажном доме с пятью кошками, дала ценную информацию.