- Прости, прости, прости, - очень тихая мольба слетала с его губ. Я даже сначала не смогла различить слова.
Его захват немного ослабился и я смогла вздохнуть. Сколько же времени его сила была скрыта от него самого? Как давно он не отпускал ее? Я ведь больше не была той маленькой девочкой. Я правила целым Царством и за эти годы набралась опыта, закалилась. Разве страх когда либо побеждал надо мной за это время?
Я тянусь руками к оставшимся пуговицам и легко раскрываю платье. Завязки мантии поддаются и я остаюсь в нижнем платье и корсете на нем, когда мужчина отступает на шаг от меня.
Я медленно оборачиваюсь чтобы увидеть, как в его глазах пляшет огонь. Он сжимает кулаки и мышцы его рук перекатываются, как и желваки на лице. Он отступает от меня.
Корсет сегодня очень хорошо зашнурован и я не могу его снять сама. Он смотрит на меня голодным взглядом, на мою грудь, на руки. Я вынимаю с волос заколки, бросая их на платье, распуская рывками косы. Маленькие каблуки летят туда же. Вновь завожу руки назад к завязкам корсета.
- Не делай этого! - его приказ разносится по поляне. На миг мне кажется, что я слышу, именно те, родные интонации.
- Не смогу, -дергаю веревочки, - нужна твоя помощь.
- Мне жжет в груди... - он потерян в своих ощущениях, в боли. Он потирает ладони, с ужасом взирая на них. Там ничего нет, но я знаю, что они для него горят.
- Ладно, не снимай корсет.
Я резко, не давая ему времени на подумать, подхожу, насколько моего роста хватает дотягиваюсь до его плеч, заставляя нагнуться ко мне. Оборачиваю руки вокруг шеи, а ногами обхватила узкие бедра. Я целую его, а он как статуя. Кажется, даже не дышит.
Сильный ветер вновь несется по лесу. Деревья начинают покачиваться, создавая шум листвы, а с главного центрального и самого старого дерева вновь слетает целая волна лепестков, вихрем летая над поляной. Она долетает и до нас, кружа вокруг нас.
Его губы резко открываются, язык обхватывает мой, и мы сливаемся в единое целое.
Его руки по всему телу. Громкий рывок и я чувствую легкое жжение, в тех местах, где корсет разорвавшийся хлестко бьет рваными нитями. Он срывает все, кроме чулок.
От рук идет небывалый жар и я тоже начинаю гореть. Бедра сводит. Живот простреливает.
Мужчина почти падает на колена и укладывает меня на лепестки. Его губы повсюда, на груди, животе и ниже. На коленке, на пальцах.
Я зарываюсь пальцами в его волосы, выгибая спину.
Но все происходит очень быстро. Он переворачивает меня, подхватив под бедра и резко входит.
Перед глазами пелена, я не могу ничего увидеть. Руки не слушаются, не могу на них опереться. Он вертит и поднимает меня, как ему угодно. То замедляясь, то ускоряясь.
Когда волна накрывает меня, а потом и его, сильно вжимаясь в мои бедра, я слышу нашептывания. На грани слышимости, как будто ветер.
- Моя Кора, Кора…моя весна...
Я еще долго отхожу от пережитого. Тело не желает слушаться. На меня натягивают туфельки и остатки платья, поднимают на руки.
Голова на его плече удобно лежит и я напоследок открываю глаза.
Азирис и его самочка лежат возле корней дерева. Она положив голову на его сложенные лапы, а он провожает нас взглядом.
Глава 9
Звук воды будит меня. В постели я совсем одна и к тому же голая, ну если не считать чулок. В комнате нет окон и часов, но я знаю, что проспала.
Все тело ноет, еле слезаю с постели. Я достаю черный халат из шкафа у кровати, а сверху накидываю мантию, которая единственная кажется, не пострадала. Да и каблуки.
Когда уже почти достигаю дверей, то замираю. Чувствую на себе его взгляд. Оборачиваюсь. Он прекрасен. Капли воды стекают по его коже. О, как в старые добрые времена. Мужчина вовсе не утрудился хоть что-то на себя накинуть.
- Сбегаешь? - Он прислонился плечом к дверной раме и с насмешкой осматривает меня.
- И тебе доброе утро. Много дел сегодня.
- Уже день, - его улыбка становится игривой и он указывает на поднос с едой на столике, это явно обед.
- Вот черт!
Я рывком открываю двери и почти что бегу вперед мимо удивленной свиты, они быстро ориентируются и несутся за мной, и я кажется слышу тихий смех мужчины за дверью.
Что-то в его смехе другое. Так не смеются рабы, даже на хорошем счету у хозяев.