Кора опустила глаза на его рубашку, а сама ушла полностью в свои мысли. Это не укрылось от Аида.
- А еще зашел Самир, мы немного поговорили. Он был обеспокоен тем, что Огненные собирались быть под окнами, да и тем более в полной боевой, ожидая сигнала от своего предводителя.
Кора подняла голову, всматриваясь в глаза Аида. И он тоже смотрел. Видел, как в ее взгляде что-то изменилось, когда она поняла.
- Я не хотел, чтобы ты волновалась, но так сказать, хотел увериться, что все будет в порядке. Стража не успела бы, если они...
Девушка лбом уткнулась ему в грудь, и Аид не понимал, что она делает. Она расстроена еще больше? Думает, что он считает ее слабой?
- Ты прекрасно справлялась и сама, Кора. Ты прирожденная Царица, моя дорогая весна. Я просто хотел еще немного побыть не у дел, отдохнуть.
Он взял ее за подбородок и отодвинулся, чтобы посмотреть на нее. Ей пришлось закинуть голову, чтобы стоя так близко, видеть его.
- Аид, ты изменился.
- Разве это плохо?
- Нет, вовсе нет, но мне надо тебя вновь узнать.
- О, у нас много времени, чтобы узнавать друг друга.
Когда на ее лице наконец-то появилась улыбка, Аид расслабился и улыбнулся в ответ. Она всегда заставляла его улыбаться так искренне.
Губы коснулись губ, сначала нежно, легко, почти порхая. А потом резко, в миг, все изменилось.
Скатерть была сорвана на пол, все слетело за ней вниз.
Глава 13
Sing for the lion and lamb
Their hearts are hunting
Still hunts hope
Ever and ever
Ever
(Aqualung - Cold)
Летняя ночь другая, луна ярко светит и кажется, что все видно, что книги можно даже читать, лечь вот здесь между ароматных полевых трав и наслаждаться.
В поле никого нет, только вдали видно небольшое стадо овец. Им не холодно, но они по привычке все жмутся друг к другу.
Легкое белое платье цепляется за травы, но Кора и не спешит, медленно идя к отаре. Атласная лента сползает с ее руки, все еще завязанная в бант и падает вниз, но женщина еле это замечает.
Сонные животные не спеша разбредаются перед ней и легко заметить, что все это время они толпились вокруг невысокого корита.
Заботливый хозяин оставил им воды.
Последняя овечка отходит, теперь ничто не мешает увидеть все.
Ребенок лежит в корыте и сучит ножками в воздух. Маленький и крошечный. Белая овечья шерсть лежит под ним.
Мальчик, он кулачком трет личико.
Кора протягивает руки и легко поднимает кроху, прижимая к себе.
Он такой красивый, луна кажется светит все ярче, ведь женщина оглядывает все его черты лица, пухлые детские щечки, ясные глазки, пушок первых волос.
Колыбельная сама льется с ее губ, ведь это так правильно-петь колыбельную своему ребенку.
Своему ребенку…
А ведь малыш и правда ее, но еще он сын...Аида.
Аид подходит к ней и с улыбкой, которую она так любит забирает малыша с ее рук. Он радостно целует малыша в лобик, потом в щеку, а когда малыш угукает в ответ, прижимает того к себе, смотря на него, как будто весь мир спрятан в глазах ребенка.
- Я так ждал тебя, Загрей, мой сын.
Вскрик женщины проносятся над поляной, когда она видит, что кровь капает с ладони ее мужа, что держит ребенка в колыбели рук. Резко оглядываясь вокруг, она видит кровь.
Все овечки лежат, их тела растерзанные,белые шкуры запятнаны алым, а церберы довольно урчат стоя вокруг. Их глаза лишённые сейчас былого ума светятся только желанием крови. Потребностью в ней.
Она переводит взгляд на малыша. Он весь в крови и теперь сыто улыбается ей, причмокивая.
Но на его теле ни одной раны...ни одной…
Наконец-то Кора вырывается из оковов сна, ее тело в поту, рваное дыхание срывается с губ.
Пальцы рук трясутся и она закрывает ими рот.
Только сейчас она понимает, что платье во сне было тем, что одевают на похоронах на смертных женщин, а лента, что слетела с ее руки... именно такой лентой связывают руки тем, что умерли при родах.
Холодный пол заставляет поджать пальцы. Двери ванной закрываются за ее спиной.
Кора опирается на широкий стол перед зеркалом, всматриваясь в свое отражение. Слезы текут по лицу, разбиваясь и разлетаясь о мрамор стола.
Она укладывает руку на живот, низко, ведь тот еще не начал расти.
Ошибки нет, она вновь беременна.