Когда понимаю, что он не следует за мной, то оборачиваюсь и вижу, как мужчина удивленно рассматривает свою руку, где минуту назад была печать. Оковы спали с него, но он кажется даже не заметил.
- Она появится, если ты ослушаешься. Пошли, не стой там!
Не могла передать того, какой ураган эмоций был во мне все это время. Я помню день, когда на моей руке так же легко выжгли печать. Это не больно, но страшно. Страшно от того, что теперь с тобой могут сделать, а ты даже не сможешь бороться. Вот только, он продал себя за свободу, а я…
Простое заклинание заставляет краны открутиться и теплая вода начинает быстро заполнять высокую ванну из черного камня на золотых ножках в форме тигриной лапы.
- Раздевайся!
Глава 2
- Что? Так быстро? - мужчина удивленно смотрит на меня, и по старой привычке поднимает одну бровь.
- Да, так быстро.
- Хорошо.
Он стягивает с себя, порядком изношенные, штаны и больше на нем нет ничего.
- Полезай-ка сюда.
Мужчина медленно перебрасывает ногу через бортик, затем другую, и не сводя с меня глаз, резко садится, от этих движений вода разливается и брызжет во все стороны. Я не успеваю отскочить, как вода заливает мои туфли и подол платья.
Мужчина не ожидал такого и открыв рот смотрит на меня, ожидая моей реакции.
- Черт, мне нравились эти туфли!
Я хватаю мочалку и ткань для мытья со столика у ванной, бросаю в него, он удивленно ловит у груди.
- Мойся, наглец. Сейчас проверю.
В комнате температура намного ниже и я разжигаю огонь в камине. Но прежде чем снять одежду и дать ей просохнуть, открываю тяжелую главную дверь, за которой ждут двое стражников и слуга из моей свиты.
- Принесите ужин на двоих и мне платье. Да и еще одежду из его гардероба. Что-то простое. Только быстро. До утра меня не трогать! Меня ни для кого нет!
Потом медленно стягиваю платье, оставаясь в корсете, и нижнем тонком белом платье и чулках. Туфельки придвигаю поближе к огню, чтобы они просохли быстрее.
Не успеваю распустить волосы, как слышу тихое ругательство из ванны.
Мужчина сидит и озадаченно смотрит на мочалку, явно не понимая, что к чему.
Я правда не хочу смеяться, но это выражение лица…
- Давай сюда это орудие пыток.
Он нехотя передает мне мочалку и я берусь ее намыливать. Перевожу взгляд на раба и вижу, как его глаза застывают на моей груди, которую больше не закрывает верхнее платье по самое горло. Корсет же поднимает ее выше. Я бы с радостью прокомментировала его поведение, но решаю сделать вид, что не замечаю ничего.
Захожу ему за спину и начинаю мягко отмывать его плечи и шею от грязи. Он сначала напрягается, но вскоре расслабляет мышцы. Медленно перехожу вперед и тру ему руки, в то время, как его взгляд достаточно уверенно, как для раба, путешествует по моей груди, которая то и дело маячит перед ним. Я знаю, как он ее любил. Мять, сжимать, тянуть, а потом зацеловывать. Извиняться, и снова пускаться в дикий танец.
Я не верю, что его дыхание сейчас сбито от горячего воздуха. В глазах блестит жажда. Ведь никто не делал такого для тебя за эти годы, да?
Когда вода становится мутной, спина в тугом корсете начинает ныть и руки устают тереть его, бросаю мочалку в воду и разгибаюсь.
- Держи мыло, я показала тебе, как надо.
- И всегда вы так?
- Как так?
- Показываете, как надо, - его глаза с искрами желания смотрят на меня.
- Не хотела подпускать никого к моей игрушке. Сможешь вымыть волосы сам?
Он около минуты молчит, а потом пожимает плечами, мол не знаю, наверное нет. Он довольный, как мартовский кот, берет мочалку и кусок мыла, а потом легко намыливает ее. Быстро же он понимает, что к чему.
- Ну что ж, тогда я вернусь и покажу тебе, как надо. Мой пока все остальное, раб. - Я опускаю глаза туда, где под мутной водой скрывается мужское достоинство.
В комнате уже накрыт стол, но я не хочу так ужинать. Тяну несколько шкур к огню. Опускаю подносы и тарелки на шкуры. Прячу вилки, ложки, оставив только один ножичек. Пусть будет. И в последний момент прячу тканевые салфетки.
Мой подопечный прекрасно справляется и сам, как я погляжу.
- Ты быстро учишься.
Он слегка вздрагивает и смотрит на меня вопросительно. Я забираю из его рук мочалку и наливаю душистое мыло на его волосы.
- Нагнись назад так, чтобы волосы были в воде.
Я нежно и легко массирую его голову, не замечая ничего. А надо было бы. Руки мужчины сжимают бортики ванной с такой силой, что под пальцами камень прогибается, как тесто.
Его глаза приоткрыты, а не так, как маленькая Царица думала, просто темные ресницы укрывают. Ее нежные руки дарят высшее наслаждение и будят в нем воспоминания о дне, когда… Когда что? Ему кажется, что кто-то так его уже мыл. Но кто мог? Он раб с самого детства. Может за ним кто-то присматривал, когда он был маленьким?