- Ну вот и все. Ты чист. Теперь надо ополоснуться. Я подожду тебя в комнате. Вытрись.
Девушка плавно выравнивается и потирает тонкую лебединую шею, закрыв глаза. С ее губ слетает легкий вздох удовольствия, и раб ничего не может с собой поделать. Красота Царицы манит его. Почему никто не сказал ему, что она такая? Он бы ни секунды не сопротивлялся. Должно быть что-то, почему ей нужен именно он? Не бывает без подвоха чего-то хорошего. За все нужно платить.
Тем временем девушка больше не смотрит на него, медленно вытягивает заколки из волос, наконец-то расслабляя прическу. И мягко ступая бредет в комнату, на ходу расплетая золотистые косы.
Глава 3
Я стираю с себя капли воды мягкой белой тканью, на которую указала Царица Кора. Ну какая она царица? Девушка! Сказка! Царицы злые, бездушные. Хотя с чего я решил, что у нее есть душа? Разве я забыл, что происходит в ее Царстве? Совсем голову потерял от ее рук. От ее нежных тонких рук.
Не хочу натягивать свои грязные штаны, а другого больше ничего нет. Хотя я здесь зачем? Я теперь постельный раб. Разве мне положена одежда? Оставляю мокрую ткань в ванной и выхожу так. Пусть смотрит, что купили ее люди.
Она сидит на коленях, с ровной спиной у камина. Золотистые косы украшают мягкими волнами ее плечи. Кто тебя такую создал?
- Иди ко мне, мой милый раб, - она постукивает по шкуре рядом с собой, так и не посмотрев на меня.
Я не знаю, как мне лучше сесть или лечь, я не знаю, как положено вести себя в присутствие Царицы. Но разве ее будет волновать этикет?
От еды веет прекрасным ароматом и я тихо сглатываю. На звук она поворачивается и ее глаза оказываются прямо напротив… Она хмыкает, и переводит свой взгляд выше, смотря прямо в мои глаза.
- Оу, ты решил так...Ну ладно, горячая кровь, не замерзнешь. Садись как тебе удобно.
Мы молча уплетаем еду. Я как всегда ем руками. Но разве такие, как она не должны пользоваться столовыми приборами? Ну там вилки, ножи и ложки. Откуда у меня эти знания? Как маленькие пузырьки воздуха всплывают вверх в воде и лопаются.
Ее руки изящные и белоснежные, не натруженные. Я знаю, что они чертовски мягкие. Когда мы съедаем все на тарелке, то я смотрю на нее. И она наконец-то отводит свой взгляд от огня и пронзительно смотрит мне прямо в глаза. По правилам, рабы не могут смотреть на господ, но я не могу оторваться.
- Смой с рук жир и возвращайся, - ее голос спокоен, но приказ звучит слишком четко, чтобы ослушаться. Маленькая командирша. Когда я поднимаюсь то замечаю, как ее глаза оценивающе скользят по мне, в них я вижу одобрение.
Мне требуется минута, чтобы вернуться и сесть перед ней.
- Открой рот, - я не смею ослушаться. Высовываю язык.
Она медленно вкладывает в рот один палец. Я понимаю, что от меня хотят. Смыкаю губы и слегка посасываю. Я не отвожу взгляда от ее лица. И вижу, как на секунду ее маска сосредоточенности слетает, взгляд теряет осмысленность, заволакивается дымкой возбуждения.
Она тянет руку назад и легко обводит пальцем по границе моих губ, дразня. Ее взгляд больше не прикован к моим глазам, она смотрит на мои губы.
Резко она подается вперед и ее губы сминают мои. Она обхватывает меня руками за шею и полностью владеет ситуацией. Поцелуй вовсе не детский и я теряю контроль над собой в считанные секунды.
Я не знаю, что со мной сделают за то что без разрешения трону Царицу, но в тот момент любое наказание кажется детской игрой, в сравнение с желанием прикоснуться к ней. Руками обхватываю ее мягкие бедра и тяну к себе. Она так легко и податливо движется под моими руками, что я теряюсь. В миг, когда ее бедра, все еще закрытые тканью, соприкасаются с моими, когда она седлает меня, я не могу сдержать вздоха. Он идет из глубины. В этот же момент, я слышу ее тихий вскрик. Туман с моих глаз быстро слетает и я вижу, как ее губы складываются в букву О.
Я понимаю, что сделал что-то не то. Я причинил ей вред. Вряд ли жилец теперь. Ее нижнее платье разорвано в клочья, а мои руки до последнего сжимают нежную кожу ее мягких бедер. Расслабляю руки и медленно отвожу руки в стороны.
- Прости...те, Царица, я говорил, я не постельный раб, не обучен, - мне правда жаль, что все так рано закончится, даже толком не начавшись.