Я не знала, что ответить на этот долгий монолог, ведь никогда не задумывалась над тем, что услышала, хотя если обратиться к моему прошлому, то нельзя было не согласиться с этим. Было в его словах немного истины.
— Джон, ты сказал, это ужин? — переспросила я, перестав, есть и, пытаясь перевести разговор в другое русло, ведь моей целью было, как можно больше узнать об этом месте, вся вселенная пока меня мало интересовала.
— Да, — улыбнувшись, ответил он, — ты поднялась с постели вечером, сейчас все в доме уже готовятся ложиться спать.
— Не может быть, вокруг так светло, а я только что видела как солнце село, — заключила, глядя на улицу.
Да, это Оем, вторая звезда, она меньше Мео, и дальше, но ее света достаточно, чтобы освещать нашу планету не хуже Мео, только с ней чуть холоднее. Каждый раз, когда Мео заходит, из-за горизонта с противоположной стороны восходит Оем. Если ты находишься на море или в бескрайнем поле, то можешь наблюдать закат и восход одновременно, это восхитительное зрелище, я обязательно покажу тебе его.
Мне так хотелось спросить, что-нибудь еще, узнать обо всем, что есть в этом чудесном мире, но после ужина, очень захотелось спать, и сил на расспросы совсем не осталось.
Джон, словно видел меня насквозь, — ты, должна поспать, завтра я расскажу тебе что-нибудь еще о твоем доме, а пока надо отдыхать.
— Да, — согласилась я, — а где ванная комната?
— Твоя в гардеробной, — ответил Джон, указывая на дверь в мой «маленький» шкаф, — моя в моей гардеробной, — добавил и указал на дверь в противоположной стороне комнаты, которую я даже не заметила.
— Джон, — тихо поинтересовалась я, — ты будешь спать здесь?
— Да, а где же мне еще спать, если это моя спальня?
— Да… — задумчиво ответила я.
— Не волнуйся, милая, я все понимаю, — произнес он и, поцеловав в лоб, скрылся за дверьми своей гардеробной.
Наступило новое, волшебное утро, хотя утро, ночь, день или вечер здесь довольно трудно определить, не выйдя на улицу и не взглянув на то, какое же сейчас солнце в небе.
В большой и уютной постели я оказалась одна, что отозвалось легкой радость и незнакомой прежде печалью.
Новое для тела чувство нежности согревало душу, воодушевляло открыть глаза и смотреть с радостью на незнакомый мир. Впервые за несколько дней сумасшествия на душе спокойно и тепло. Только одна мысль по-прежнему не давала мне покоя, — как же там мама? Она всю ночь снилась мне. Наверняка в панике обзвонила известные ей больницы, морги, подняла на уши все службы в поисках меня. Надо как то связаться с ней, сообщить, что со мной все в порядке, если это можно так назвать, — констатировала, в очередной раз глядя на кольцо, одетое на мою замужнюю руку.
Понежившись еще минут десять, поднялась и направилась в ванную комнату, находившуюся в шкафу. Приняв душ, найдя прекрасное платье нежно голубого цвета, оделась и к моему удивлению, сегодня это получилось гораздо быстрее, чем вчера, хотя, как, оказалось, снимать их гораздо проще. После платья, привела в порядок длинные волосы. Это наказание какое-то, за ночь, они так свалялись, что я сломала две расчески, прежде чем расчесала, с прежней длиной было гораздо проще. На все про все ушло не меньше часа, но справилась и с облегчением вздохнула.
Я готова, но к чему, что делать теперь? Кроме Джона я здесь больше никого и ничего не знаю, найти его? Все внутри расцвело от одной только мысли об этом. Решив больше не тратить время на пустые мечты, отправиться бродить по замечательному дому в поисках занятия для себя.
Не успела выйти из гардеробной в спальню, как передо мной, словно гриб из-под земли, возникла успевшая мне изрядно досадить, Милгрет. По одному только ее взгляду, поняла, что это взаимно и, она не настроена, быть добродушной. Не хотелось играть в эту игру и, как бы она мне не нравилась, решила, во что бы то ни стало, не показывать ей этого. Не хочу быть похожей на нее и позволять себе черстветь.