Яревена проводила ее в спальню под вторым потолком, богиня легла и уснула. Только в этом доме она могла спать спокойно. Во всем остальном мире, где бы она ни прилегла, даже самая мягкая перина обратится остробокими камнями и будет причинять боль.
Яревена покинула спальню, бесшумно притворив за собою дверь. Она уснет позже, когда богиня уже заблудится в чаще сновидений. Никто неугодную жрать во сне не станет, но грезы будут не из приятных.
В задние двери дома заскреблись, за порогом заскулили. Яревена открыла. Собаки Дарз-Аша проскочили мимо нее и забились под лавки, дрожа всем телом. Когда-то эти звери охотились в бесконечных зеленых лесах, теперь бродили по улицам мира смертных, как обычные шавки. Но беду они слышали загодя.
Середина ночи принесла дурное. Ветер. Вой. Гнев.
Выворотень вернулся.
јјј
Раманд услышал его. Заблудший не крался, не скрывался, он несся сквозь чащу и бурелом.
- Да тут и правда страшно, - зевнул хозяин Аркоста. Он ленно выволок себя из кресла, где его застал легкий сон.
Кошка тревожно мявкнула.
- Сильно утомил?
Дух размахивал хвостом из стороны в сторону, шерсть на холке стояла дыбом. Чувствует, знает, чего ждать.
- Понятно.
Раманд покинул дом. Прислушался. Выворотень выл, оскорблял луну. Он не любил быть в свете. Но бледноликая, почитаемая в древности как сестра самого солнца, сегодняшней ночью была полна, сильна и смела. Она пользовалась своей властью и серебрила весь земной мир, делала его хрупким и прозрачным. Выворотень - создание давно покинувших миры богов древности - этого не любил. Он любил плотную шелковую тьму и ее ни с чем несравнимый запах. И он искал ее. А луна, царица ночи, заставила тьму отступить.
Раманд, неторопливо бредя сквозь свои запущенные земли, думал о чудовище. Дела ятоллы хуже, чем он мог себе представить. Направляясь сюда, он ожидал найти беду, затаившуюся под корнями края. А во вторую ночь он сталкивается с тем, кого в древности считали предвестником гибели.
В самом деле, он надеялся разобраться быстро. Он рассчитывал обрушить власть Владыки на ятоллу, как молнию на землю. Пока никто не опомнился, пока не решился прийти к Аркосту с вопросами или вилами. А такие вот схватки замедлят.
Яростный вой вторил мыслям.
Большой, злой. Даже воздух рвет. Ветер его не сопровождает. Отстал.
- Чем же тебя усмирить?
К моменту, когда сделался выбор, Раманд уже покинул свою землю, он шел навстречу заблудшему.
Надо заманить чудовище на раскинувшийся по левую сторону от Аркоста пригорок. Самое место для боя. Луна все увидит. Ей должно понравиться, Раманд умел развлекать зрителей.
Выворотень шел на верхний город. Надо полагать нижний жжет костры с омелой по границам, что-то ведь отвело его от деревянных домов, да скотных дворов. Там защиты куда меньше, а мяса больше. Заблудший должен это знать. Богатые жители не то чтобы в большей безопасности, но чудовищу придется петлять по узким улицам, простора в верхнем городе немного. Впрочем, чтобы там в голове заблудшего не хранилось, по городу ему незачем шастать. Так решил Владыка.
Раманд сел на прогретую за день землю, скрестил ноги и положил на колени серп. Огладив острое лезвие ладонью, он пролил алую кровь на землю. Та благодарно ее приняла и вздохнула еле слышно, позволяя бой.
Выворотень, почуяв добычу, взбесился и завыл громче. Он забыл о богатых охотничьих угодьях, теперь он грезил о расправе над тем несчастным, который не только не успел спрятаться в эту ночь за знаменьем Пантеона, но и дал так скоро обнаружить себя. Хорошая ночь - сытая ночь, чем раньше начнется трапеза, тем лучше.
Чудовище явилось. Огромное. В холке перегонит мерина. Передняя часть массивнее, шерсть железная, иглы по хребту подняты. Когти вспаривают землю до мяса. Массивные ноздри втягивают в себя воздух, впитавший в себя сладкий аромат крови. С широкой пасти валится пена. Глаз у него нет, они ему без надобности.
- Хорош, - оценил Раманд, одним рывком становясь на ноги. - Давай, жрать подано.
Он сжал раненую ладонь, и кровь вновь закапала.
Выворотень, подчиненный неутолимой жажде, сорвался с места. От жалкого, хрупкого человека, он ничего не оставит, только вскрик.
Тот, чья плоть должна послужить началом трапезы, не выказал страха, того чувства, что чудовище привыкло чуять во всех своих жертвах. Человек прыгнул навстречу, серп мелькнул, передразнивая месяц, и подчиненный твердой руке нанес один точный удар. Голова выворотня покатилась по земле, а хлынувшая черная кровь сожгла всю траву вкруг поверженного чудовища.
- Но я лучше.
Раманд провел пальцем по лезвию серпа, касаясь дымящейся на нем крови. Орудию, выплавленному нечеловеческими руками, вреда не стало. Оно было радо послужить. Растерев кровь на руке, хозяин Аркоста прислушался к ее запаху, но тот ничего необычного в себе не нес. Выворотень объявился из-за того, что ятолла ослабла, но он вовсе не главная ее беда.
Раманд вновь приложил лезвие серпа к раненной ладони и повторил первоначальное движение в обратную сторону. Рана исчезла. Он достал из кармана кусок серой ткани и принялся оттирать лезвие, в этот-то момент на пригорок и выбежали местные. Луна над ними смеялась, и звезды ее смеху вторили, подмигивали.
Растерянная толпа сбила шаг, нарушила строй и увязла на месте с бестолковым видом. Надо же, какие храбрые и дружные. И вооружены до зубов. Знаки Пантеона виднеются на всем, от мечей до поясных фляжек с вином. Обладая такой несокрушимой верой, они обязательно бы победили. Рассмешив выворотня до смерти этой нелепостью.