Раманд смотрел себе под ноги, носки запыленных сапог ему были интереснее этих крикунов.
- Хорошо. Когда?
Круо нужно похвалить за смелость. Ясха имел право на вызов, как и все те, кого отец и брат Раманда заставили страдать. Вернувшись на эту землю, он принял на себя все ее долги. Этот - один из них.
Наследник Ясхи вместе со своей свитой радостно встретили согласие врага. На севере, в краях близ полярного круга, их бы не поняли, предвкушать победу и пиршество загодя - гневить судьбу.
- Завтра в полдень на арене у ратуши, - оскалился Круо.
- Я приду.
Раманд спокойно прошел мимо компании, игнорируя слова несущиеся вслед. Глупо было выбирать поединок.
- Полагаю, вы чем-то недовольны, - сказал он Яревене. Она присоединилась к нему много позже, когда ее хозяин оказался в нескольких сотнях шагов от места злополучной встречи. Ей не избежать разговоров и пересудов, но ей хотелось, чтобы ее имя не упоминалось подле бед.
Неугодная сначала таращилась на своего спутника, а потом сделалась злой. Нет, определенно, когда он доиграется, она взгреет его. Никакого спасения не будет. Эта женщина многим страшнее наследника Ясхи.
- Только вашими выходками.
- Я иногда слышу, что они отличны от большинства принятых норм, - справедливо рассудил хозяин Аркоста.
- Немного.
- Но быть бывшей жрицей тоже странно. Не находите?
- Вы же видели таких, как я, - усмехнулась неугодная.
- Видел, но запоминаю я немногих. Вас, Яревена, я запомню.
Она вздрогнула от этих слов. Словно камень, брошенный в воду. Дрожь по позвонкам, желание воспротивиться. Отчего? Отчего пристальное внимание этого человека воображается проклятием?
- И зачем вам это? - решилась она выяснить.
- Это нужно ему, а не мне, - развел руками Раманд. Перстень на правой руке блеснул.
- Могли бы не соглашаться.
- Так нельзя.
Она фыркнула.
- Тут каждый третий имеет право требовать с вас долги. Намерены все отдать?
- Как пойдет, - хозяин Аркоста смиренно принимал свою участь.
- Вы выбираете дурацкие забавы. Для Владыки.
- Какие же это забавы, мы будем драться насмерть.
Яревена надеялась, что он действительно это понимает.
- Если вам снесут голову, я тут же освобожусь. Неплохой расклад, - она встряхнулась, и жемчуга в волосах зашелестели.
- Голову, говорите, - как-то странно проговорил Раманд, будто пробуя слово на вкус, - хорошо, пусть будет голова.
Он все решил, а бывшая жрица не стала придавать значения его словам. Этот человек говорил странно обо всем.
- Вы знаете мою историю? - последовал неожиданный вопрос.
Она покосилась на него. Опасно. Еще опаснее было то, что спрашивал он об этом без всяких эмоций, Яревена не могла предсказать, какие чувства вызовет в нем ее ответ. И почему он сам об этом спрашивает? Разве наследник Аркоста не тот, кто как раз и должен молчать? Кто меньше всех должен прикасаться к прошлому, даже на словах? Тем более на словах. Двадцать три года назад Аркост наговорил достаточно...
- Ее все знают, - ответила Яревена сухо.
Невозможно не знать. Невозможно забыть. Ятолла впитала в себя боль и гнев, вся земля до сих пор еще вздрагивала в ту ночь, в которую все случилось. Сквозь годы тянулся этот кошмар. Она его не видела, она его не знала, но даже ей приходится нести в себе осколки. Они острые, ранят. Но они с Яревеной всю жизнь, она даже не знает, каково бы ей было без них.
Двадцать три года назад произошло преступление против богов и людей. Вся ятолла была в опасности. Несколько людей надумали вызвать Запретных богов. Тех, кому суждено быть изгнанниками среди бессмертных, кто предал и осквернил свою извечную душу. Боги подвержены грехам, но их грехи задевают весь мир. К ним нельзя обращаться, их нельзя вызволять из заточения. Но смертные непослушны, заносчивы не в меру, не по праву и пробуют преступить законы.
У них почти получилось. Минра, Аркост, Ериин - эти Дома оказались причастны, а под ними - куча городских жителей... Вовремя прибыл старший из богов, глава Пантеона и ясмир. Они предотвратили худшее, остановили беду. Виновных, что не погибли вследствие жуткого ритуала, как случилось с хозяином Минры, сковали цепями и приговорили. Наследника Ериин казнили на месте, Аркост увели на плаху и исполнили приговор у всех на глазах.
Беда была в том, что отступники имели семьи. На них-то и пал гнев всей ятоллы. Люди, пережившие ужас, потерявшие близких, сорвавшиеся, погрузившиеся в гнев и отчаяние, стали одержимы лишь одним желанием - разорвать. Хоть кого-нибудь, хотя бы одного.
Наследник Аркоста был тем одним. Единственным. Отец, в ту пору Владыка, и его старший сын приволокли младшего на остров за собой, он упирался и пытался вырваться. Он понимал, насколько ужасно преступление, в котором даже его мачеху не пощадили. Отступники не смогли заставить участвовать его в ритуале, поэтому он был тем, кто все видел, но ничего не мог сделать. Кошмары мучили его еще десять лет. Пока он не стал сильнее этих кошмаров.
- Когда все что-то знают, - продолжил Раманд в ответ на слова Яревены, - с этим невозможно бороться. Это как вырываться из морской воронки. Надо дать себя утянуть на самое дно. Любые попытки яростной борьбы бесполезны, но стоит сделать вид, что сдался, как тут же отпустит.