- Кому стоит быть осторожной, так это тебе, - Яревена скользнула своей щекой по ее щеке, приблизив губы к ее уху, - я нарушила законы богов. Неужели ты думаешь, что законы людей для меня что-то значат? А ну как верну должок?
Рука, черная, ледяная, коснулась лица девушки и очертила скулу и подбородок. В груди Станьи начал рождаться крик. Яревена резко толкнула ногой дверь, та распахнулась, и девица вывалилась наружу, нелепо упав на крыльцо. Паршивка пребывала в полном ошеломлении.
- Дура, - спокойно произнесла бывшая жрица и с хлопком запечатала дверь. С внутренней стороны стукнул засов для большей надежности.
Не хватало еще таких змей подле себя держать. Рассорилась с богами, рассориться и со всем городом. Подумаешь, беда какая!
До вечера Яревена занималась домом и собой. Как придет время возвращаться в Аркост, так не получится понежиться в купальне. А еще псы Дарз-Аша, которые теперь были очень похожи не на волкодавов бессмертного, а на простых, решили жить у нее на заднем дворике. Хоть выворотень теперь и мертв, они все равно лишний раз не хотели носы в город высовывать. Здесь им тепло и уютно, подкармливают со стола и камнями не закидывают.
Вечером в доме неугодной объявился гость. Он не стучался, по уговору имел право приходить в любое время.
Кмар-Яцын, бог оружия, сидел прямо на полу алтарной комнаты и таращился на хозяйку дома, не мигая. Яревена смотрела на него в ответ, крутя перстни на пальцах.
- Совсем плох, - изрекла она со вздохом.
Язвы на теле бессмертного снова открылись, закровоточили. Бурые, гнилые, с отвратительным запахом, они сжирали его. До конца, до самых костей, после чего он восстанавливался, а раны снова появлялись. По кругу, по кругу...
До встречи с низложенными Яревена искренне полагала, что мука, привязанная к ней стальными нитями, страшна. Поглядев на таких вот бессмертных, она позабыла о жалости к себе.
- Тебе не ко мне надо, а к сестре своей старшей...
Отвергнутый злобно рыкнул, ощерившись. Яревена почувствовала кровь в собственном горле. Плата за брошенные слова.
Она сплюнула в красное полотенце, что уже взяла в руки, чтобы постелить перед ним. И отбросила в сторону как тряпку. Бессмертный качнул головой. Неуважение. С этим он ничего делать не стал. С ведьмы станется рассердиться, как и ему. Выгонит, за порог собственными руками вытащит. Кмар-Яцын поглядел на те самые руки. Силы и ловкости в них даже больше прежнего. Все, что смог Пантеон, это очернить их, да стужу в вены загнать.
Зря неугодная к старшей сестре его посылает, что сейчас в свете, и о брате своем окаянном даже не мыслит. Неугодная тоже сильна, потому к ней и хаживает.
Яревена взяла другое полотенце и разожгла алтарные камни. Рядом с ними бессмертному легче дышать.
- Садись ближе.
Он с трудом передвинулся.
Она приготовила необходимое. Взяла нож, лезвие окунула в жадные языки огня, после чего отрезала себе волосы, укоротив их длину больше чем вполовину.
Яревена принялась шить раны Отвергнутого своими волосами. Только так можно было стянуть их края. Только живой материей. Низложенным приходится несладко, ведь им почти никто не молится. Никто не дарует им энергию, и им нечем себя лечить, кормить, защищать.
Объяснимо то, что верующих в Отвергнутых мало. Тяжело верить в тех, у кого нет сил прийти на помощь, кто, приходя, представляет собой столь жалкое зрелище. У людей сохраняется разве что призрачная надежда застать момент, когда все снова переменится. Тогда низложенные станут Пантеоном и быть может вспомнят о тех, кто служил им, наградят за верность. Но у смертных мало времени, чтобы застать перемены в жизни бессмертных.
Кмар-Яцын смотрел в пламя, не отрываясь.
- Скоро ветер придет с северо-востока, он - враг, - проскрипел он, сумев наконец разомкнуть губы и заговорить. Лечение, болезненное и тщательное, помогало.
- Кому? - коротко спросила Яревена. Она всегда внимательно слушала. Боги не говорят лишнего.
- Всем.
Кмар-Яцын никогда не бросался словами попусту. Но что они значат? Неугодная не стала спрашивать, все равно не скажет. Он и сам может не знать больше того, о чем предупредил.
На этот раз Яревена управилась с шитьем побыстрее. Наловчилась к третьему разу.
- Отдохнете? - предложила она богу кров.
- Пойду, - он тяжело поднялся, пошел к черной двери. Собаки поднялись, заприметив собрата своего хозяина, вызвались проводить туда, куда Кмар-Яцын бредет, звонким лаем пообещали бывшей жрице вернуться.
На выходе гости сменили друг друга. Старшая жрица замерла, переступив порог, смотрела себе под ноги. Не хотела даже взглядом касаться низложенного, дабы не оскорблять тех, кому истинно служит. Кмар-Яцын прошел мимо нее, будто не заметив. Она тяжело вздохнула. Подошла к ожидавшей ее подле дома Яревене, только когда след бессмертного остыл.
- Вечно ты... - осудила Куомма хозяйку дома.
- Не говори ничего, - бросила ей в ответ Яревена.
Старшая жрица приняла слова. Говорить о том, в чем не сведущ действительно не стоит. Неугодную никто не понимал, она тоже. Страшно ведь так жить, страшно пускать в дом тех, в ком силы нет, кому еще и помогать нужно. Вон как трудилась, все пальцы исколоты. Не щадит себя. Служа Пантеону тоже не щадила, такая вот и есть.
Куомма протянула Яревене бутылек. Та крепко сжала его в руке. Неопасен, хоть и от правящих. Старшая жрица старается, приворовывает, от круга огней ограждает эликсиры, которыми их же и поят. Неугодная не за что бы не попросила о таком, ни за чтобы не стала унижаться и унижать ту, что волею судьбы стала преемницей, но выбора не оставалось. Есть моменты, когда и душу распродашь по дешевке, лишь бы кости целыми остались. Слаб человек, и бывшая жрица тоже слаба, что поделать.