- Ради тебя я иду на преступление, - недовольно проворчала Куомма. Каждый раз гримасничала, но договоренность исполняла точно. Жалела неразумную.
А коли надумает Яревена вернуться, подвинется ли обратно, уступит ли положенное место? Вряд ли, оно теплое, всем нравится, по доброй воле с ним расстаться трудно, только злой ссорой все выяснять.
- Я знаю, поэтому не благодарю, - ответила Яревена.
- Да уж! Если не извинишься, то ничего не переменится. А я не смогу вечно тебя спасать.
Лукавство. Спасала она бывшую жрицу не так уж и часто, но могла даже этого не делать.
- Путь это не всегда гладкая дорога.
- Ты слишком задрала голову, споткнешься.
- Давай и об этом не будем.
- Давай.
Помолчали. Ночь над ними расстелилась бархатом, укрыла уютным теплом.
- Боги совсем не приходят, даже пред нами не являются, - поделилась Куомма тревогой.
Яревена задумалась. Бессмертные не приходят по тысяче разных причин. У жриц, истинных служительниц, прав больше чем у обычных людей, они могут звать куда настойчивее, но и к их голосам правящие порой глухи. Однако выворотень - это не шутка, а свечи близ кругов огней во всех храмах Хаэссы мерцают до сих пор. Им должно гореть ярко, а они не хотят.
Знает ли Раманд что происходит? Или ищет вслепую?
- Служите, служите так словно вы главный храм яссы, - только этот совет Яревена сейчас могла дать.
Куомма еле заметно улыбнулась.
- Ты так и делала.
- Только так и должно быть. Чтобы правящие не говорили и как бы не утверждали, что прошлое это прошлое, срок для них слишком маленький. Не забыл Пантеон, что мы сотворили на собственной же земле.
Старшая жрица качнула головой. Все правда. У бессмертных длинная память.
- С вернувшимся... ничего? - решилась спросить Куомма, косясь в сторону неугодной. Перемен в той не случилось.
Яревена пожала плечами.
- С него все как с гуся вода.
- И ни одной метки? Ни одной раны? - она как будто хотела услышать положительный ответ.
- С чего бы? - удивилась хозяйка дома. - За то, что сын? Он себя не запятнал, он... его, видимо, постигла худшая из участей.
- Уже жалеешь, - поджала Куомма губы.
- Пытаюсь представить, ты ведь знаешь, я все пропустила.
- Да, ты пропустила все, но отражений на тебе больше чем на всех нас.
Яревена мотнула головой. Потому и просьба, и вот, бутылек в руке. Надо будет выпить залпом, чтобы уснуть крепко-крепко. Сегодня дурная ночь, покоя не даст. Яревена так и не поняла, в чем разница всех ночей, что она проживала, как и все люди день за днем, но научилась чувствовать.
Иногда в голову лезла подлая мысль, а не потому ли она так умела и верна, что иначе бы ее жизнь была бы бесконечной мукой? А так, при службе всю жизнь - Пантеону, полгода вот Отвергнутым, она сохраняет себя в безопасности. С низложенными похуже, вот и приходится Куомму подталкивать к нехорошему. Все от этого? Или она на самом деле лучшая из жриц Хаэссы?
- Береги себя, - бросила Куомма вместо прощания. Все же старшая жрица почитала труды той, кто была лучшей среди них всех.
Ушла.
Яревена потрогала мочку уха, гвоздик стал чем-то привычным. С таким можно примириться. В конце концов, это ведь не страшно да? Низложенным страшнее.
Когда-то один из богов Пантеона сказал ей, что бессмертные жалеют людей. Их бестолковую юность, короткую жизнь, глупость, слабость. Но богов не жалеет никто. Потому что та сила, что стоит над ними не имеет выражения. Либо же она такова, что даже бессмертные не в состоянии понимать ее. Поэтому Яревена старалась жалеть их. И правящих, и низложенных.
С этими думами она поднялась к себе в комнату. Уже можно и спать лечь. Если она понадобится своему новому хозяину, то он призовет ее, нет смысла сидеть в ожидании оклика. Она не властна над собой, поводок не перерезать. А служить она умеет, она хорошо послужит Владыке и все отдаст во власть ему и судьбе. Если победа будет за ним, она навсегда останется в близком для него кругу. Если всех одолеет судьба, Яревена докажет ей, что была послушна и покорна хозяйской руке, как объезженная кобыла. Кто бы из этих двоих не выиграл, она оторвет от этого кусок и себе.
Выпив содержимое бутылька залпом, она рухнула в безбрежный темный сон. В такой не пробьются никакие крики, что слышались ей всюду. Что слышались ей все двадцать три года.
Глава 8.
Раманд вернулся в Аркост и призвал Гихра.
Долгое путешествие сегодняшнего дня позволило обзавестись мыслями. Город был в странном состоянии. Внешне - спокоен, в порядке, но стоило немного надавить, и все обращалось в прах. В прямом смысле. Раманд проверил. Дошел до старой мельницы и лишь коснулся ее деревянного основания, оно тут же осыпалось пылью ему под ноги. А в старом колодце было полно мертвой рыбы. Ятолла намного слабее, чем выглядит, что-то незаметно тянет из нее силы. Всюду, куда не падает взгляд людей, раны глубоки и болезненны.
Город с высоты полета птицы выглядел живым и целым. Этой иллюзии существовать недолго. Странно, что из-под земли только выворотень вылез. Должно целое полчище заблудших прийти, для них здесь всюду раздолье. Кто же взялся за дурное дело? Кто не боится ни богов, ни людей? Раманд намеревался обучить неразумного страху. Без него дозволено жить лишь сильнейшим, а тот, кто исподтишка губит, сильным быть не может.