Та продолжала себя очищать, с радостью сбрасывала с себя всю грязь. Яма в глубине рощи росла, и черви в ней уже не копошились, теперь в этом огромном овраге гнила вся мерзость Аркоста. Ядовитый запах вытравил отсюда все живое, а окружающую зелень заставил зачахнуть. Дом стремился избавиться от скверны. Он стремился к тому, каким был раньше.
Раманд вспоминал с трудом. Память - битые осколки, любое прикосновение - боль. Он отказался от памяти. Возможно по малодушию. Но без этого он бы никогда не смог сдвинуться с места.
Он вернулся к дому. Тот окреп, подрос, вдавился в землю, упрочняясь и наливаясь силой. Ему надлежит быть ростом в три потолка, справа вытянется терраса для южных ночей, слева - крытая веранда для дней, переполненных солнцем. А вокруг сады и бесконечные луга. Где-то на этих просторах были выстроены конюшни и псарня. Отец любил охоту. Старший сын впитал в себя его страсть. А потом перенял и взгляды на жизнь. И помешательство. Раманд в то время был слишком юн, чтобы понимать опасные перемены в родных людях. А мачеха, заменившая мать, о которой так ничего и не рассказал отец, была слишком слаба. Она не перечила воле двух мужчин, даже когда стало слишком поздно, она не нашла в себе силы ни бороться с ними, ни защитить себя.
Раманд никак не мог вспомнить ее лица. Лица отца и старшего брата он помнил четко. Потому что это было последним осколком до изгнания. Врезались глубоко, как он не старался их выкорчевать, не получалось. Но во сне они к нему не приходили. За это стоило благодарить богов. Иначе бы он сошел с ума. Он и так был на грани. Не став ни жертвой, ни участником, он взял на себя роль свидетеля того кошмара. Как он долго жалел, что безумие не поглотило его, без него не существовало покоя.
Не было ни покоя, ни спасения, даже когда все кончилось. Было изгнание. Долгие годы в клетке. А потом еще дольше в пути. А теперь вот вернулся. Оставаться или нет, он решит потом, когда спасет ятоллу.
Спасению не должны мешать бесконечные поединки и старые долги. Поэтому он намеревался преподать Хаэссе урок. Аркост предвкушал. Земле нравится, когда хозяин демонстрирует силу. Поэтому когда заветный час в следующем дне приблизился, Раманд взял духа с собой. Магическая тропа позволяла кошке быть в безопасности и не терять связи с землей, которой она принадлежала. Раманд подвел тропу так близко, как только мог, чтобы никто не мог заметить, и оставил духа наблюдать. Гихра летал где-то высоко в облаках.
О поединке говорили. Все. Заговорили еще больше, когда увидели хозяина Аркоста. Он запоздало опомнился, что остался все в той же простой одежде, в которой работал всю ночь напролет. В пыльной, не белой. Попрание норм и традиций. Раманд небрежно отряхнулся, так что штаны и рубаха стали хотя бы чистыми. Белить он их не стал, хоть и мог. Обойдутся. Кровь на белом смотрится ярко, но это всего лишь цвет. Он не предавал значения условностям.
Арена была свободна от лишних зрителей. Ясхе хватило ума не устраивать цирк. Правда, все Дома пребывали здесь. Раманд оглядел каждого представителя. Все они прятали от него глаза, проигрывая. Гаяра, сидевшая на нейтральной стороне, была объята нервозностью. Явно не ждала, что друг детства доберется сюда целым. Она подала ему знак рукой, напоминая, что он может на нее рассчитывать. Но получила столь многочисленные взгляды от других, что стушевалась.
Раманд давно привык к этому странному одиночеству. Когда среди толпы, но по-прежнему сам по себе. Ему так даже легче. Среди людей он задыхался.
Яревена была на стороне хозяина Аркоста. Против воли. Исполняя роль. Кривила губы и перебирала золотые браслеты на запястьях. Ее одежды были темнее золота на несколько тонов, ткани подчеркивали бронзовую кожу. Если бы не пряталась в тени, то ослепила бы всех. Столько красоты... Люди глупы и смотрят на нее только затем, чтобы потом завидовать. Но как ее упустил Пантеон? Боги любят совершенства.
Но в облике его Свидетеля произошли перемены. Кто разберет этих женщин. Зачем с такой легкостью менять свою внешность?
- Раньше мне больше нравилось, - вместо всех слов произнес Раманд, приблизившись к Яревене.
Он взмахнул рукой и у нее снова отросли волосы.
- Эй! Что?.. - бывшая жрица принялась хватать пальцами длинные черные локоны.
Он так легко их вернул! У нее ушел бы месяц вновь их отрастить. Но преисполняться радостью неугодная не спешила.
- Вам бы не мной любоваться, - проговорила она раздраженно. Ей не хотелось быть благодарной своему хозяину, но отказываться от дара поздно. Очередная хитрость.
- С чего вы решили, что я вами любуюсь? - спросил Раманд без насмешки, но так, что это выставило ее глупой девчонкой.
Яревена закусила нижнюю губу, сдерживая ругательства. Она взглядом распорола хозяину Аркоста живот и вырвала сердце. Даже носочком сандалии покрутила - впечатала в землю.
- Я не единственная неугодная, которую вы встречали. Полагаю, что далеко не самая красивая женщина, которую вы видели, - согласилась бывшая жрица.
- Нет, самая, - ответил Раманд легко и отвернулся.
В спину понеслось шипение. Он усмехнулся. Эта женщина столь же ядовита, сколь и олеандр, произрастающий в ее саду. А к яду он устойчив.
Противная сторона шепталась и скалилась. Стая. Так бы и бросились, не соблюдая правил.
Яревена проверила в скрытом кармане широких штанов заколдованные монеты. Она уберется отсюда при первых же признаках настоящей опасности. Теперь уж весь город прознал, что она Свидетель самоназванного Владыки. Пока она шла до арены, ее не тронули лишь потому, что псы Дарз-Аша следовали за ней. С чего они так расхрабрились и где набрались сил, неизвестно, но от сопровождения неугодная отказываться не стала. Исчезли они сразу же при появлении вернувшегося.