Нет, после увиденного Яревена так не думала. Но и к страху не обращалась. Не ей - разозлившей богов - бояться смертных.
- Куда вы хотите идти?
- В старый храм Пантеона.
Путь до него Раманд помнил отчетливо. К тому же, вернувшись в Хаэссу, он отправил Гихра осмотреть то место. Годы сделали его ветхим и хрупким, но не уничтожили.
Бывшая жрица, решив ждать чего угодно все время своего служения этому человеку, ничуть не удивилась и на этот раз. Только предупредить была обязана.
- Со дня трагедии он заперт. Силы в нем нет. Только стены, которые вот-вот рухнут.
- Именно. Хочу проверить, нет ли там новых следов.
Это пошатнуло уверенность Яревены и сбило ее шаг.
- Вы сумасшедший?
- Как жрица вы должны быть хорошо образованы, не позволяйте своей речи быть настолько скудной, - укорил ее Раманд за повторяющиеся фразы.
Она, конечно же, разозлилась. И ее глаза загорелись жаждой мести. Хозяин Аркоста испытывал удовлетворение. Всякий раз их беседы все занимательнее, даже рисковать не страшно.
- Где вы были двадцать три года?
- Везде.
- Многое видели?
Он оглянулся и внимательно всмотрелся в неугодную.
- Я встречал людей, видевших гораздо больше моего. К чему вопросы?
- Во время ритуала все ослепли. А вы нет. Почему?
Вот к чему.
Она себя не удержала. Раздражение всегда приводило Яревену на острые грани. Из-за этого она теперь не купается в тепле круга огней Пантеона, поэтому она бродит по городу с каким-то вернувшимся.
Ей было интересно, изменится ли он из-за этого вопроса. Ослепли выжившие жертвы. Им застили глаза тьма и ужас, что привел за собой кровавый ритуал. Их лечили еще несколько недель, не всем вернули утраченное зрение. И это было еще одним камнем в сторону наследника Аркоста, что побывал на острове. Глаз не лишились лишь отступники, потому как именно они и призывали Запретных. Поэтому сына хозяина Аркоста подозревали в сговоре и обмане.
Раманд не изменился.
- Все несколько сложнее, - заговорил он более размеренным тоном, чем обычно. - Были те, кто не выдержал и ослеп, были те, кто оскопил себя сам, а были те, кто просто больше ничего не захотел видеть.
Яревена почувствовала дрожь в руках, в горле появился ком. То, что она слышала, имело отношение к ней. Больше, чем она могла представить до своего опрометчивого любопытства, больше, чем Владыка знал.
Этот человек был там. Он все видел. Он видел всех. И своего отца, резавшего горла жертвам, и жертв, до которых отступники не успели добраться. Что в его памяти? Что с его памятью? В бывшей жрице было столько отражений той самой ночи, но может ли она сравнивать себя с сыном бывшего Владыки? В ней лишь эхо, а в ее хозяине запечатлелся весь кошмар целиком.
Яревена решила, что вряд ли выдержала бы такие воспоминания.
- А я хотел видеть, - произнес Раманд просто. - Хотел, чтобы весь остальной мир, за рамками того острова, застил мой взгляд, чтобы я больше никогда не видел то, что увидел там.
- Я... почти поняла, - произнесла она судорожно.
- Это вряд ли.
Он не хотел ее обидеть, он просто точно знал, что бывшая жрица не в силах представить или вообразить то, что было там, поэтому и понять не может. Это нормально. Это самое нормальное, что может быть с человеком.
Больше за оставшуюся часть дороги никто из них не сказал ни слова.
Старый храм, таившийся на одной из главных улиц, лишь на малую часть уходящий от центра города, являл собой боль Хаэссы. Оскверненное святилище. Напоминание прошлого. Когда его возводили, то надеялись, что стены будут купаться в свете вечно, никто не ждал, что судьба подведет к иной черте. От храма невозможно было избавиться. Святилища богов нельзя разрушать, да и у смертных сил бы не хватило. Можно лишь покинуть его. Его оставили, но с глаз он никуда не делся. Храм Отвергнутых для взора был приятнее, чем этот.
- Не лезьте, - бросил Раманд, проходя внутрь.
Яревена оскалилась ему в спину и осталась у порога. Одна из створок дверей уже рассыпалась, другая покосилась и держалась на последней петле. Здесь все ветхое и сыпется, того и гляди потолок рухнет. Бывшая жрица усердно сверлила взглядом потолочную балку. Что ей стоит упасть на чью-нибудь голову...
Раманд, улавливая дурные помыслы своего Свидетеля, принялся изучать храм. Он был в нем детстве, но редко, и нутро святилища помнил плохо. Отец, поддавшись безумию, перестал ходить к Пантеону, для него они не были больше богами, которым следует поклоняться. Но именно отсюда отступники начали свое безумное шествие. Они разбили главный алтарь и воткнули в него крепкую ветку шиповника, разбросали крапиву повсюду, на дверь прибили бычью голову. Все для того, чтобы бессмертным было не просто прийти и успеть помешать кровавому ритуалу.
Эти следы исчезли. Глава Пантеона, почувствовав шевеление Запретных и их неизмеримое довольство, догадался о людском проступке. Он прорвался в ятоллу именно через этот храм, сжег все препятствия на своем пути.
Раманд скользил взглядом по разрушенным алтарям, по давно потухшему кругу огней. На втором ярусе ровно над ним на стене все лики правящих богов были затерты. Вместо них рассматривались еле уловимые штрихи других лиц. Запретные. Те, кого попытались призвать безумные люди. Откликнувшиеся и подступившие к порогу, что делил миры смертных и бессмертных. У них не получилось. Глава Пантеона все уничтожил быстрее. Злы ли Запретные из-за упущенного шанса или спокойно ждут новый? По всему миру всегда найдутся те, кто поддастся слабости и попытается.