- Потому что никто не разбирается в судьбе, никто не справляется с ней. Болтаемся как щепки в бурной реке. Прошу, скажите, что встречали в своей дороге и тех, кто противоречит этому.
- Вы противоречите, вы со всем справляетесь, - честно ответил ей хозяин Аркоста.
Яревена посмотрела на свои руки и сцепила те в замок перед собой.
- Нет. Я лишь делаю вид и запрещаю себе жалеть о содеянном.
Это была первая слабость, в которой она призналась кому-либо. Никто не знал. Она молчала, зная, что стоит сказать хоть слово, как ее тут же уничтожат, заклюют, омоют презрением и утопят в насмешках. Стоит сказать хоть слово и внутри все пошатнется. Пока делаешь вид, что сильная, сама невольно веришь в собственную ложь. На том и держишься изо дня в день.
Гордыня подтолкнула ее к опрометчивости, гордость не позволяла сдаться, когда шаг уже сделан. Раманд мог это понять.
- Чар-Оват? - спросил он, рассматривая руки неугодной.
Пожалуй, так осквернить тело мог только бог снов и предначертаний. Этот правящий был скор на расправу и не всегда знал в ней меру.
- Что же вы сделали? В чем перечили?
Она усмехнулась. Отвечать не собиралась.
- Как вас в жрицы взяли?
- Они брали кота в мешке.
- Полагаю, тогда вы были еще очень юны, - предположил Раманд.
- И по большей части помалкивала, - оскалилась неугодная.
- Золотые времена.
- Но все проходит.
Раманд согласился с этим.
- Сегодня развлечений не предполагается? - уточнила Яревена.
- Нет, сегодня я надеюсь просто поработать.
Бывшую жрицу он привлекать не стал, а она не считала нужным просить. Она всего лишь Свидетель. Ушла на прогулку в противоположную сторону от той, куда направился ее хозяин.
Раманд выбрал себе дело на сегодня. Аркост, как и всякий Дом, имел на своей земле храм. Владыка не приходил к нему раньше, зная, что тот подождет с вниманием хозяина земли. А еще потому что входить в его стены этот самый хозяин не мог.
Храм Пантеона выглядел запустелым, но крепким. Святилище правящих, небольшое, построенное вручную предками, единственное, что не разрушилось за эти годы в Аркосте. Стоя на земле отступников, храм сам закрыл себя, все двери и окна плотно запер. Его непременно бы ждало полное уничтожение, если бы отец с братом вернулись, если бы ритуал удался. Святилище не стало бы осквернять себя присутствием отступников, не позволило бы им разрушить себя дерзновенной рукой. Но хозяева Аркоста не вернулись, и храм остался стоять в ожидании будущего.
Раманд смотрел на него. Тот не смотрел в ответ. Может быть, стены спали, а может, не считали нужным отвечать тому, кто более не обращает свои молитвы в их чертогах.
Он расчистил дорогу, поглощенную запустением. Убрал разросшиеся деревья, чтобы те не роняли свою тень ни на подступ к святилищу, ни на него самого. Храм должен купаться в лучах солнца.
Хозяин Аркоста подкатил одну за другой две внушительные бочки, что заранее подготовил. Открыв у одной из них крышку и взяв ее в руки, он рывком выплеснул содержимое на первые ступени храма. Остро пахнуло вином. Из второй на верхние ступени и дверь полилась животная кровь.
Храм принял все подношения, вобрал в себя, не оставив и следа.
Раманд не мог переступить его порог и не мог молиться рядом с ним, но права подкрепить его силы он не лишился. Хозяин Аркоста видел, как ровняются ступени, слышал, как скрипят оконные ставни, желая распахнуться. Святилище просыпалось быстро. Окна открылись, когда он рассыпал золото перед входом. Благодатный для бессмертных металл приятно звякал и ярко переливался в солнечных лучах.
- Теперь тебе должно быть легче, - рассудил Раманд, садясь рядом с дорогой, что подступала к самым ступеням храма. Он не желал быть против дверей.
Святилища Пантеона иногда распахивались ему навстречу, напоминая о том, что именно смертный решил к нему не возвращаться. От него самого не отрекался никто. Но Раманд считал себя правым. Да и куда он пойдет, вторую тень тогда за порогом надлежит оставить, а она станет волноваться. У нее связь с Отвергнутыми, она не может бродить по святилищам правящих.
Минута тишины, которую хозяин Аркоста себе позволил после тщательных трудов, закончилась вестью беды. Он поднялся на ноги и бросился обратно к дому.
- Извинитесь, что я не знаю с вами покоя, - недовольно бросила Яревена, выходя к нему навстречу.
День даже догореть не успел, солнце только склонилось к закату.
- Владыка прощения не просит, - ответил Раманд и ступил на магическую тропу.
Бывшая жрица не сомневалась, что услышит такой ответ. Вряд ли они оба могут позволить себе иной тон, никто не собирается уступать другому.
Яревена шла следом, раздумывая, какая беда случилась на этот раз. Ятолла взвыла так громко, что всюду было слышно.
Тропа вывела их к заливу и открыла взорам зрелище сколь чарующее, столь и опасное.
- Хеста, - вымолвила неугодная, отступая назад.
Не хватало только проклятых явлений и разбушевавшихся духов.
Вода встала на дыбы. Ее волны более не льнули к берегу, с ревом они возносились вверх, поднимая весь залив к небу. Он становился выше, сильнее. Самый край, загнутый язык, готовый вот-вот перелиться и обрушиться вниз, противореча законам природы, затачивался, превращался в кинжал.