Яревена надменно скривила губы.
- А я же сама разрушила эту связь.
- Как? - Раманд знал, что получит ответы на все свои вопросы. Он поднялся и подошел к ней, встал рядом, лицом к окну. Нужно видеть мир вокруг, чтобы не думать, будто он сузился до жутких воспоминаний и боли, застрявшей так глубоко.
Неугодная помолчала некоторое время, чтобы припомнить, с чего верно следует начать.
- Это история неподчинения. Обитал в городе один, не принадлежавший ни Домам, ни городскому совету, но обладавший силой, влиянием и деньгами, и мнивший себя господином. Он принес в жертву Чар-Овату сто быков, застил бессмертному глаза. И решил, что ему все дозволено. Он стал брать в городе всякую, которую захочет. Захотел и меня, старшую жрицу. Во всеуслышание объявил, что заарканит меня или подкупом, или силой. Ему ведь ничего не страшно, он от самих богов откупился, - Яревена вспоминала, и ее трясло от гнева. - Я пришла в храм, я пришла к богу и рассказала ему обо всем. Я считала, что подобное заявление оскорбляет сам Пантеон. Но Чар-Оват рассмеялся и сказал, что человеческое тело это не тот предмет, который стоит так уж беречь. Мне ведь не смерть сулит, - она сжала руки в кулаки. - Он должен был меня защитить! А бессмертный решил, что лишнее целомудрие девушке не идет. Невинную мне из себя строить поздно! Я разозлилась. На него, а не на зажравшегося скота. Я защитила себя. Во время вечерней трапезы я лично подала Чар-Овату золотое блюдо... с головой оленя.
Раманд удивился. Услышав множество историй за свою жизнь, его удивляла только неугодная. Даже если бы ему дали время, он ни за что бы не догадался. Он с трудом представлял себе подобную картину. Жрица не просто не исполняет положенного, а своими действиями сквернит Пантеон и храм.
- Шума было на всю ятоллу, - Яревена вдруг стало смешно. Теперь-то уж можно смеяться. - Прямое оскорбление бога! Думали, храм рухнет от его гнева. Меня лишили милости и регалий тут же. Чар-Оват бушевал и ярился, ему было мало, что я стою перед ним обнаженная, лишенная права даже церемониальным платьем прикрыться!
Она показала Раманду руки со всех сторон.
- Я вся должна была покрыться струпьями. Те бы болели, кровоточили и жгли. Но я и этому воспротивилась. Я не была не права. Моя сила против его. Человек против бога. Алтари потрескались, окна с дверьми выбило. Нельзя сказать, что я победила, но выражение лица у бессмертного было непередаваемое.
Она снова громко рассмеялась. Точно также как тогда. Весело и легко. Свободно. Никто никогда ее не подчинит. Для ее жизни есть лишь ее воля, все остальное может гореть в черном огне.
- В итоге вот.
Кожа на руках от кончиков пальцев до локтя угольно черная, но гладкая и чистая. Это все чем она заплатила.
- Я думала, казнят, - произнесла Яревена без страха, немного успокаиваясь. - Прими они такое решение, я бы окончательно разочаровалась в Пантеоне. Но они просто отдали меня Отвергнутым. Не знаю, почему.
Раманд догадывался. Пантеон испытывал те же чувства, что и он сейчас. Ошеломление и восхищение. Чар-Овату попало от остальных, возможно от самого главы. Пантеону нравились сильные, смелые и упрямые люди. Жрица доказала себя. Она не побоялась, она защитилась, несмотря ни на что. Пантеон точно не мог ее казнить, таких они берегут. Однако и просто спустить с рук дерзость тоже не могли. Поэтому отдали Отвергнутым. Отпустили на расстояние вытянутой руки. Хороший ход.
- И что же твой поклонник? - Владыке интересно стало, как все кончилось.
- О, - с особым чувством протянула Яревена, глаза подернулись дымкой удовольствия, - я предложила ему взять меня. При всех. А он струсил и отказался, с тех пор его здесь никто не видел.
И вот здесь Раманд искренне рассмеялся, как и она ранее. Яревена впервые слышала его смех и немного растерялась из-за этого. А ему было забавно думать о том, что несчастный попал в ловушку и никак не мог исполнить свое громкое заявление. К лишенной милости жрице, да еще и отданной во служение Отвергнутым, не мог прикасаться никто из тех, кто поклоняется Пантеону. Это оскорбление. Позор на всю ятоллу. Ему, не ей. Ей шепот в спину, злые взгляды, но все на расстоянии, близко подходить к такой бывшей жрице кто угодно забоится.
- Замечательная история, - оценил Раманд. - Полагаю, что мне стоит ответить такой же откровенностью. Потому что твоя изобретательность поистине ужасающа. Не знаю, что ты можешь придумать в отместку. Но чуть позже. Сейчас мне нужно кое-что сделать.
- Как откажешь Владыке, - Яревена развела руками, показывая, что дом в его распоряжении.
- Похоже, ты единственная, кому нравится так ко мне обращаться.
Ее смех понесся ему в спину. Раманд вышел на внутренний двор дома. Чаша, горсть земли, искра, пламя, дым. Он повторил положенный ритуал, чтобы увидеть магическую жилу, что текла под ятоллой.
Ни пятен, ни колебаний. Хеста, существование которого прекратилось быстро, не повлиял на нее.
Раманд все же решился присмотреться внимательнее, чего не сделал в первый раз. Сейчас он повел взглядом от самого истока жилы, с самой восточной стороны Хаэссы, а дойдя до устья, подавил тяжелый вздох. Жила обрывалась ровно под островом. Тот потому и выбрали - окраина, силы много, но мало кто смотрит в ту сторону. Устье все еще искрило. При ритуале из нее вырвали целый кусок. Двадцать три года прошло, а жила до сих пор рану не затянула.
Как тут память не тронутой оставить, если все в глаза лезет. А он тогда решение принял, не слепнуть, а смотреть неотрывно, и менять его не станет.
Яревена, сидя на скамье подле дома, смотрела, как хозяин Аркоста приходит в себя, как обрывает длинные стебли травы, что переплелись с его венами. На землю брызгала кровь. Тоже несущественная боль?