Не может Руи-Эхал быть близко к своему жениху. Совсем дурно становится. Она знает, какой он сейчас, и знает, что ничего не выйдет. От того и сереет на глазах.
- Не бойся, - бросил Раманд, чуя сторону, куда следует идти. - Я смогу защитить вас. Только, Яревена, глаз от меня не отводи.
Предупреждая, он бросил на нее столь многозначительный взгляд, что ей не подумалось ослушаться. Откуда только вера тому, кто лезет в проклятый огонь голыми руками и вырывает сердца у духов?
Она пошла за ним, по-прежнему поддерживая богиню.
Раманд шел впереди, в самую чащу. Тут было мало света и много холода, туман стелился молоком возле самых ног. В таком удобно прятать ловушки для взгляда. Посмотришь на случайно мелькнувший огонек и застынешь, забудешься, никогда отсюда не уйдешь. Что-то сторожило полоза, не желало пускать сюда всякого. Руи-Эхал проходила свободно, на нее ловушки не действовали, да она тогда еще силой полнилась, ей и дела не было до человеческих хитростей. Сейчас же наоборот, слишком ослабела, чтобы нечто ее могло заметить.
Яревена смотрела только на Владыку. Знала - что-то происходит. Туман иногда вздымался выше, в этом тумане был... кто-то. По краям зрения мелькали брызги крови, вспыхивали ярко-алым. Она не знала, кто убивал и кто погибал. Знала лишь то, что Раманд защищает себя, ее и бессмертную. Больше знать и не хотелось.
Неугодная корила себя. Прав Владыка, она была беспечна, неразумна, ошибалась. Пантеон мог заклясть Отвергнутого, чтобы избавиться от него, но боги не стали бы чинить препятствия людям. Только человек вредит человеку.
Дошли. Раманд медленно выдохнул, только тем и выдавая, что путь, не занявший много времени, потребовал от него большой траты сил. Дремучий лес расступился, туман остался за спиной, а они стояли на краю холма. Всю землю, весь горизонт загораживал свернувшийся в кольца змей. Его шкура светилась в солнце серебром. Налившиеся свинцом веки полоза были плотно сомкнуты. Змей спал. Да так мирно, что едва можно было приметить. Кошмаров бессмертный не видел, его в плену держали хорошие сны, от того и не знал он о своей беде. Руи-Эхал вырвалась из рук Яревены, рухнула рядом и заплакала. У нее не осталось никаких сил.
Раманд к стенаниям богини остался равнодушен. Он наклонился, поднял горсть земли, растер между пальцами. Сладкий медовый запах и больше ничего. Что за магия убаюкала полоза, он не распознал. Но против любой силы есть превосходящая, кружившая голову смертным и бессмертным в равной степени. Владыка снял подаренный ясмиром перстень с пальца и подбросил его в воздух. Заговоренный металл засветился ярко, перекрывая лучи солнца, как и в тот раз, когда хозяин Аркоста доказал свое положение всей ятолле. Тогда перстень лишь застил глаза людям, теперь же он сотворил настоящую магию. Когда свет потух, и массивное кольцо вернулось на руку хозяина, все вокруг было обращено в золото.
- Столько должно быть достаточно.
Яревена медленно поворачивала голову. Ей казалось, что даже ветер, скользящий по округе, сверкает золотым. Солнце щедро одаривало родственный себе металл блеском. Такое жертвоприношению богу, отвечающему за воздаяние и благополучие, за хранение материальных богатств, несомненно было избытком. Пантеону столько не даруют.
Полоз, окруженный теплом и блеском благородного металла, очнулся. Бессмертный поднял громадную голову, расплетая свои кольца. Боль напитала его мышцы и кости, отчего его водило в стороны. Он топорщил стальную чешую и шумно втягивал ноздрями воздух. Нем-Аку, прочитав по звездам время, взвыл от ярости, ощерив пасть, усеянную острыми зубами. Все позолоченные деревья вокруг разнесло в щепки. Бессмертный принялся хвостом бить землю, что вмиг стала ненавистна, и казалось, что он истерзает ее до настоящей крови. Руи-Эхал смотрела на жениха обезумевшими глазами.
Яревена вжала голову в плечи, боясь и пропасти под ногами, и обрушения неба на голову. Но мир оставался на положенном ему месте. Ни щепки до нее не долетало, ни осколка, хотя пространство от гнева бессмертного трескалось на кусочки. Неугодная протянула руку вперед себя, пальцы коснулись чего-то прозрачного, но из-за прикосновения пробежала еле заметная рябь и стало ясно, что существует барьер, что защищает их всех. Она взглянула на Раманда. Владыка ятоллы взирал на близкое буйство бога со спокойствием скалы. Богиня, поверившая, осознавшая, столкнувшаяся со взглядом своего жениха, вскочила на ноги и забилась по эту сторону барьера, словно бабочка о стекло.
- Что ты делаешь? - прошептала Яревена в ужасе. - Пусти ее к нему.
- Я сюда пришел не затем, чтобы эту пару друг другу в объятия бросить, - процедил сквозь зубы Раманд.
И приглядываться было не надо, чтобы понять - с ним что-то происходило. Владыка будто продолжал с чем-то бороться. Яревена повела глазами по сторонам, но опасность не отыскала. Кроме той, что совсем близко. Глаза Руи-Эхал, полные слез, стремительно наполнялись и гневом. И весь он ядовитой стрелой был направлен в Раманда.
- Прекрати немедленно! - взмолилась Яревена, вставая на пути у богини, пальцы рук которой обращались стальными когтями. - Убери барьер, и нам следует ноги уносить, - бессмертные не простят, что смертные препятствуют их встречи. Изничтожат до самого последнего клочка.
- Мне нужно спросить! - голос Владыки грохнул раскатом грома.
Глаза Нем-Аку сверкнули золотом, когда смертный сделал шаг к нему. Шипение полоза застило все звуки мира. Раманд скривился. Если не устоять на своем, ничего не выйдет. Безумие встречи после столь долгой разлуки поглотит бессмертных надолго, а у него нет столько времени. Поэтому и приходилось препятствовать, упрямиться и рисковать собственной головой. При том, что ту уже разрывало на части от шепота похуже змеиного. Проснулось, выползло из-под обломков эхо голосов тех, от кого он старательно отворачивался. Все полоз виноват. Он будит кровь, вытаскивает иную сущность из нутра, превращает в дикого всякого, кто близко к нему стоит. А в крови Владыки ятоллы не только его собственные звери, но и демоны далекого прошлого.