- Спас, - мрачно произнес Раманд.
- Как скромно, - Яревена отвесила ему насмешливый поклон.
- Дура.
- Ой, хватит, не тебе кого-то судить, - она вознамерилась встать на ноги, но он легко надавил на нее силой. Больно не было, просто она как будто в киселе увязла и забавно дергалась, надеясь из него выбраться. - Отпусти!
Глаза метали молнии.
- Отпустил, - протянул Раманд. - Полдня назад. И вон как все обернулось.
- А какое тебе до этого дело? Ты ятоллу спасай.
- Для этого Дэо-Аюм явился. Все за меня сделает, - криво усмехнулся Раманд.
Бессмертному достаточно рукой махнуть - и вся земля от бед избавится. Такова сила богов. Несравненная мощь, абсолютное могущество. Стоит лишь достучаться до них.
- Тогда и мои глаза тебе не нужны, - Яревена более не сопротивлялась удерживающей ее на месте силе, но ничего хорошего такая покорность не предвещала.
- Возможно, - качнул он головой, - скоро обретешь свободу.
- Хотелось бы. Если ты намерен дать мне ее.
- Тебя не удержали боги, мне тем более сил не хватит.
- Ты только и делаешь, что похваляешься своей силой.
- Ты только и делаешь, что дерзишь, кусаешься и смотришь на всех свысока, - Раманд схватил ее пальцами за подбородок и придвинулся ближе к ее лицу. - Какая ты, если тебя приручить? Ласковая? Или огня станет еще больше?
Она вырвалась.
- Черт с твоими манерами, которые ты позабыл. Но поводки у тебя как у дикого! Из какой части света ты их приволок?!
- Даже не знаю, возможно, с севера, - задумчиво проговорил хозяин Аркоста. - Местные в горах на диких коз охотятся...
- Я на козу похожа?! - взвилась Яревена.
- Ты похожа на ирбис, что охотится на всех, кому хватит смелости забрести на ее территорию. Столкнулся я однажды с такой. Она мне пару шрамов о себе на память оставила. Ты, когда пожираешь меня глазами во время упражнений, могла видеть...
- Да сдался ты мне со своей порченой шкурой!
- Ценный, между прочим, товар, - он гордо приподнял голову. - А дотянуться не всякая рука может.
- С моих рук хватит. Я как-то совсем перестала думать, что надлежит больше о себе заботиться.
- Да, я тоже уделял этому мало времени. Но в твоем присутствии, Яра...
- Не называй меня так!
- ...я вспомнил, что голоден, - произнес он снова, надвинувшись.
Неугодная не стала думать, что могли значить эти слова, и ответила самое очевидное.
- Ну так иди и поешь! - она убежала. Он ее отпустил, и она сразу же убежала.
Взлетела по лестнице наверх и заперлась на замок в своем комнате. Упершись лбом в дверь, Яревена пыталась унять зашедшееся сердце. С ума можно было сойти! Что происходит? Почему так происходит?!
- Из-за этого умалишенного! - она пнула дверь ногой. Стало больно, и боль немного отрезвила.
Она закусила губу. Не думать! Не думать! Не думать о предательской слабости и подлой мысли о том, что голод мучает и ее саму.
Два дня она трусливо пряталась в комнате, выбираясь из нее только ночами, чтобы тайком пробраться на кухню. Как крыса, как дура. Надо полагать, хозяин Аркоста о вылазках знал. И видимо о манерах кое-что тоже вызнал, потому что не мешал, на глаза не попадался, не ухудшал и без того патовое положение.
Два дня пировал Дэо-Аюм. Люди охотно несли дары. И он вкушал сладость меда и пряность трав. Весело блестело золото, рассыпанное возле ковра, на котором он сидел. Жрицы танцевали для него. Преисполнившись наслаждением и довольством, бессмертный проявил свою силу. Вся ятолла оказалась под его властью, он охватил ее рукой. Та рука была колыбелью, и земле сталось в ней уютно и тепло. Бог избавил ее от тревог и печали, от черноты и дурного. Так просто. Так легко.
Гихра летал над храмом, и Раманд все видел. Он помнил, как двадцать три года назад глава Пантеона низвел все старания отступников меньше чем за секунду. Запретным, что так стремились обрести свободу, было суждено и дальше пребывать в своем далеком мире. Когда за дело берутся боги, деяния смертных смотрятся нелепо.
Дэо-Аюм видел птицу у себя над головой и подал знак ее хозяину. Людям приказали покинуть святилище. Из-за чего Раманду, явившемуся к храму, пришлось идти сквозь них. Они расступались, освобождали дорогу и шептали в спину.
Приверженец Отвергнутых приглашен на аудиенцию к правящему бессмертному! За одним столом с Пантеоном. Тот сам его пригласил. Неслыханно.
Порог храма Раманд переступил медленно, думая, что тот и треснуть может. Вдруг Дэо-Аюм переусердствовал с вином и плохо понимает суть своего приказа, другие правящие могут не позволить человеку ступить в свое святилище. Но они не смотрели сейчас сюда и ничего не видели. Хозяин Аркоста вошел. Его тень осталась снаружи, ей сюда хода не было.
Бессмертный махнул рукой.
- Владыка, раздели со мной трапезу, - его голос возносился к потолку храма и гремел громом со всех сторон.
Раманд церемонно поклонился в знак благодарности, в знак того, что ему оказана великая честь. Жрицы, притаившиеся по сторонам, на расстоянии, смотрели на него во все глаза. Воля бессмертного видеть его перед собой их дивила, но перечить они не могли. Дэо-Аюм усмехался. Человек соблюдал весь положенный церемониал, но только острый глаз бессмертного, привыкшего видеть, как гнутся чужие спины и опускаются долу глаза, знал, что смертный дерзок и насмешлив. Ни повиновения, ни подобострастия, ни слепого раболепия. Владыка ятоллы был сам себе хозяин.